Меню

Ликвидация канцелярии тайных и розыскных дел

Ликвидация канцелярии тайных и розыскных дел

В первой четверти XVIII в. возник еще один орган политического сыска — Тайная канцелярия (1718 г.), которую возглавил П.А. Толстой.

Первоначально она имела узкоспециальную цель — расследование дела царевича Алексея и была временным чрезвычайным органом. Однако затем, после окончания следствия по этому делу, продолжала функционировать. В результате сложилась ситуация, при которой параллельно действовали два органа политической полиции — Преображенский приказ и Тайная канцелярия.

Последняя сосредоточилась преимущественно на делах, возникавших в Петербурге или ближайших к нему городах. Остальная территория страны была подведомственна Преображенскому приказу (особенно Москва).

По масштабам деятельности Преображенский приказ существенно превосходил Тайную канцелярию. Например, в Тайной канцелярии с 1719 по 1726 г. было рассмотрено 280 дел, а в Преображенском приказе с 1718 по 1725 г. — около 2 тыс. дел.

Постепенно значение Тайной канцелярии стало падать, и 28 мая 1726 г. она была ликвидирована. При этом подчеркивался приоритет Преображенского приказа. Однако после смерти Петра I в 1725 г. и он просуществовал недолго. В феврале 1726 г. Екатерина I создала новый, поставленный над Сенатом орган управления — Верховный тайный совет. Одним из предметов его ведения оказались «дела особой важности и те, которые до ся Императорского Величества собственного решения касаются». В разряд таких дел попали политические преступления. Преображенский приказ был подчинен Верховному тайному совету. Поскольку роль приказа была заметно принижена, его глава князь И.Ф. Ромодановский подал в отставку. Это послужило поводом для ликвидации Преображенского приказа.

Императрица Анна Иоанновна 4 марта 1730 г., разорвав навязанные ей «кондиции», уничтожила Верховный тайный совет. Вскоре, 6 апреля 1731 г., создается новый орган — Канцелярия тайных розыскных дел. Дворянское государство не могло обойтись без специализированного органа политического сыска.

Канцелярия тайных розыскных дел получила право расследования политических дел на всей территории России. Все лица, заявившие «слово и дело», отсылались туда. Все центральные и местные органы должны были беспрекословно выполнять распоряжения начальника Канцелярии А.И. Ушакова. За «неисправность» он мог оштрафовать любое должностное лицо.

Канцелярия тайных розыскных дел стала преемницей Преображенского приказа. Сюда был передан его архив, местом пребывания назначен Преображенский генеральный двор. Однако в отличие от Преображенского приказа Канцелярия тайных розыскных дел не была обременена другими функциями, она занималась только расследованием политических преступлений. Штат Канцелярии тайных розыскных дел (и ее конторы в Москве) значительно превышал штат Преображенского приказа. Канцелярия тайных розыскных дел подчинялась непосредственно царице (Анне Иоанновне, Елизавете Петровне).

Роль Канцелярии Тайных розыскных дел в системе органов государственной власти России в середине XVIII века была очень велика. Она с неослабевающей жестокостью преследовала всех тех. кто выражал недовольство правительством. Изощренные пытки, казни, жестокость служителей Канцелярии при разборе дел снискали этому органу страшную славу. Канцелярия тайных розыскных дел и ее контора в Москве были упразднены в 1762 г.

В этот период образуется орган политической полиции — Канцелярия тайных розыскных дел (1718 г.), издается специальная инструкция (1719 г.), согласно которой создавались розыскные команды для поимки беглых солдат, крестьян и разбойников.

Политико- полицейские функции с 1697 по 1729 осуществлял Преображенский приказ, с 1718 по 1726 — Тайная канцелярия, с 1731 по 1762 — Канцелярия тайных розыскных дел, с 1762 по 1801 — Тайная экспедиция при Сенате, а также — непосредственно Сенат.

розыскной канцелярии. Канцелярия эта получила начало при Петре Великом для.
Поэтому Тайная канцелярия уничтожается навсегда, ненавистное выражение. «слово и дело» (произносимое обыкновенно доносчиками) не должно значить.

Особо важные дела рассматривались в Канцелярии тайных розыскных дел, но и тут на допросы и пытки являлись представители Синода. Так, в декабре 1720 г. Тайная канцелярия вела следствие о раскольнике Якове Семенове.

Придя к власти, Анна распустила Верховный тайный совет (1730). В этом же году учреждена была Канцелярия тайных розыскных дел, сменившая уничтоженный при Петре II

распорядился: «Канцелярию тайных розыскных дел уничтожить, и отныне оной не. быть».
Далее объявлялось, что «Тайная розыскных дел канцелярия. уничтожается отныне навсегда», а «ненавистное изражение, а именно «слово и.

2. Дела Тайной Канцелярии… 3. Доносы в Тайную Канцелярию… 4. Кирилл и Алексей Разумовские.
9. Уголовные дела о Расколе и раскольниках. библиотекарь.ру. Смотрите также: Тайная Канцелярия.

Ликвидация канцелярии тайных и розыскных дел

6 марта 1762 года Петр III упразднил Тайную канцелярию – первую секретную службу в отечественной истории. Ее называли «русской инквизицией», под ее юрисдикцию попадали даже те, кто отказывался выпить за здоровье монарха.

В январе 1718 года царь Петр I ждал возвращения блудного сына Алексея, бежавшего в австрийские владения. Отправляясь из Неаполя в Петербург, Алексей благодарил отца за обещанное «прощение». Но государь не мог поставить свою империю под угрозу, даже ради благополучия собственного сына. Еще до возвращения царевича в Россию, специально по делу Алексея была создана Тайная канцелярия розыскных дел, которая должна была вести дознание о его «измене».
После завершения дела Алексея, которое привело к гибели наследника, Тайная канцелярия, в отличие от «майорских канцелярий», не была ликвидирована, а стала одним из важнейших государственных органов, подчиненных лично монарху. 25 ноября 1718 года кабинет-секретарь Алексей Макаров известил Толстого и генерала И. И. Бутурлина: «Понеже его величество для слушания розыскных дел канцелярии вашей изволил определить один день в неделе, а именно – понедельник, и для того изволите о том быть известны». Петр нередко лично посещал заседания канцелярии и даже присутствовал при пытках.

Если следователям при допросе казалось, что подозреваемый «запирается», то за беседой следовали пытки. К этому эффективному методу в Петербурге прибегали не реже, чем в подвалах европейской инквизиции.
В канцелярии действовало правило – «сознающегося – пытать трижды». Под этим подразумевалось необходимость тройного признания вины обвиняемого. Чтобы показания были признаны достоверными, их надлежало повторить в разное время не менее трех раз без изменений. До указа Елизаветы от 1742 года, пытка начиналась без присутствия следователя, то есть, еще до начала расспросов в пыточной камере. У палача было время «найти» с жертвой общий язык. Его действия, естественно, никто не контролирован.
Елизавета Петровна, как и ее отец, постоянно держала дела Тайной канцелярии под полным контролем. Благодаря докладу, предоставленному ей в 1755 года мы узнаем, что излюбленными способами пыток были: дыба, тиски, сдавление головы и поливание холодной водой (наиболее тяжелая из пыток).

Тайная канцелярия выполняла, в том числе функции, схожие с делами европейской инквизиции. Екатерина II в своих воспоминаниях даже сравнивала эти два органа «правосудия»: «Александр Шувалов не сам по себе, а по должности, которую занимал, был грозою всего двора, города и всей империи, он был начальником инквизиционного суда, который звали тогда Тайной канцелярией».
Это были не просто красивые слова. Еще в 1711 году Петр I создал государственную корпорацию доносителей – институт фискалов (один-два человека в каждом городе). Церковные власти контролировались духовными фискалами, которых звали «инквизиторы». Впоследствии это начинание легло в основу Тайной канцелярии. В охоту на ведьм это не превратилось, но религиозные преступления в делах упоминаются. В условиях России, только пробуждающейся от средневекового сна, были свои наказания за заключение сделки с дьяволом, особенно с целью причинения вреда государю. Среди последних дел Тайной канцелярии фигурирует процесс о купце, который объявил уже почившего тогда Петра Великого антихристом, а Елизавете Петровне пригрозил костром. Дерзкий сквернослов был из среды староверцев. Отделался он легко – его высекли кнутом.

Настоящим «серым кардиналом» Тайной канцелярии стал генерал Андрей Иванович Ушаков. «Он управлял Тайной канцелярией при пяти монархах, — отмечает историк Евгений Анисимов, — и со всеми умел договариваться! Сначала он пытал Волынского, а потом Бирона. Ушаков был профессионалом, ему было все равно, кого пытать». Он был выходцем из среды обедневших новгородских дворян и знал, что такое «борьба за кусок хлеба». Он вел дело царевича Алексея, склонил чашу в пользу Екатерины I, когда после смерти Петра решался вопрос о наследии, выступал против Елизаветы Петровны, а потом быстро вошел в милость правительницы. Когда в стране гремели страсти дворцовых переворотов, он был столь же непотопляем, как и «тень» французской революции – Жозеф Фуше, который во время кровавых событий во Франции успел побывать на стороне монарха, революционеров и пришедшего им на смену Наполеона. Что показательно, оба «серых кардинала» встретили свою кончину не на эшафоте, как большинство их жертв, а дома, в постели.

Петр призывал своих подданных доносить обо всех непорядках и преступлениях. В октябре 1713 года царь написал грозные слова «о преслушниках указам и положенным законом и грабителем народа», для доноса на коих подданные «без всякого б опасения приезжали и объявляли о том самим нам». В следующем году Петр показательно во всеуслышание пригласил неизвестного автора подметного письма «о великой пользе его величеству и всему государству» явиться к нему за наградой в 300 рублей – огромной по тем временам суммой. Процесс, приведший к настоящей истерии доносов, был запущен. Анна Иоанновна, по примеру дяди, обещала «милость и награждение» за справедливое обвинение. Елизавета Петровна давала крепостным свободу за «правый» донос на помещиков, укрывавших своих крестьян от ревизии. Указ 1739 года ставил в пример донесшую на мужа жену, за что ей досталось 100 душ из конфискованного поместья.
В этих условиях, доносили все и на всех, не прибегая к каким-либо доказательствах, основываясь лишь на слухах. Это стало главным инструментом работы главной канцелярии. Одна неосторожная фраза на пирушке, и судьба несчастного была предрешена. Правда, кое-что охлаждало пыл авантюристов. Исследователь вопроса о «тайной канцелярии» Игорь Курукин писал: «В случае запирательства обвиняемого и отказа на дачу показаний, неудачливый доносчик мог сам попасть на дыбы или провести в заточении от нескольких месяцев до нескольких лет».
В эпоху дворцовых переворотов, когда мысли о свержении власти возникали не только у офицеров, но и лиц «подлого звания», истерия достигла своего апогея. Люди начали доносить на самих себя! В «Русской старине», опубликовавшей дела Тайной канцелярии описывается случай солдата Василия Трескина, который сам пришел с повинной в Тайную канцелярию, обвинив себя в крамольных мыслях: «что дело невеликое государыню уязвить; и ежели он, Трескин, улучит время видеть милостивую государыню, то он мог бы заколоть ее шпагою».

После удачной политики Петра Российская империя была интегрирована в систему международных отношений, а вместе с этим усилился интерес иностранных дипломатов к деятельности петербургского двора. В Российскую империю начали пребывать тайные агенты европейских государств. Дела о шпионаже также попали в юрисдикцию Тайной канцелярии, но на этом поприще они не преуспели. Например, при Шувалове Тайная канцелярии знала лишь о тех «засыльных», которых изобличили на фронтах Семилетней войны. Самым знаменитым среди них был генерал-майор русской армии граф Готлиб Kурт Генрих Тотлебен, который был уличен за переписку с неприятелем и передачу ему копий «секретных ордеров» русского командования. Но на этом фоне в стране удачно проворачивали свои делишки такие известные «шпионы», как французский Жильбер Ромм, который в 1779 году передал своему правительству подробное состояние русской армии и секретные карты; или Иван Валец, надворный политик, передавший в Париж сведения о внешней политике Екатерины.

При вступлении на трон Петр III хотел было реформировать Тайную канцелярию. В отличие от всех своих предшественников он не вмешивался в дела органа. Очевидно, сыграла роль его неприязнь к учреждению, в связи с делами прусских доносчиков времен Семилетней войны, к рядам которых он принадлежал. Результатом его реформирования стало упразднение Тайной канцелярии манифестом от 6 марта 1762 года из-за «неисправленных в народе нравов». Иначе говоря, орган был обвинен в не решении поставленных перед ним задач.
Упразднение Тайной канцелярии часто считают одним из положительных итогов правления Петра. Однако этот неосторожный ход привел императора лишь к его бесславной кончине. Временная дезорганизация карательного ведомства не позволила заранее выявить участников заговора и способствовала распространению порочивших императора слухов, которые теперь некому было пресекать. В итоге 28 июня 1762 года был успешно осуществлен дворцовый переворот, в результате чего император потерял трон, а затем и жизнь.

КАНЦЕЛЯРИЯ ТАЙНЫХ РОЗЫСКНЫХ ДЕЛ

КАНЦЕЛЯРИЯ ТАЙНЫХ РОЗЫСКНЫХ ДЕЛ

Герцогиня Курляндская водрузилась на русском троне в результате смертельной борьбы придворных группировок между собой. Манифестом от 4 марта 1730 года она уничтожила главнейший орган государственной власти — Верховный тайный совет, пригласив-ший ее на престол, и восстановила «по прежнему» Правительствующий Сенат, передав ему дела по политическому сыску.

Уголовное законодательство Анны Иоанновны за десять лет ее правления легко разместилось в именном указе от 10 апреля 1730 года (здесь, как и во всей данной главе, речь идет только об уголовном законодательстве, касающемся непосредственно политических преступлений):

«Понеже по указам предков Наших, и по Уложению всяких чинов людям, ежели кто за кем подлинно уведает великое дело, которые состоят в первых двух пунктах, то есть. 1. О каком злом умысле против Персоны Нашей, или измене. 2. О возмущении или бунте, тем доносить не точию запрещено, но ежели подлинно кто докажет, тем за правый донос милость и награждение обещана, а которые станут за собою сказывать такое великое дело, затеяв ложно, таким чинено жестокое наказание, и иным и смертная казнь»[47] .

Этим указом Анна Иоанновна напомнила своим новым подданным, что Соборное Уложение 1649 года никто не отменял и его вторая глава остается в силе. Но уже 1 июля 1730 года в Сенат поступил именной указ императрицы, который гласил: «Вам известно, какое попечение имел Император Петр Великий еще в 1714 г., чтобы исправить Уложение, но, отвлеченный другими делами, он не имел возможности довести это исправление до благополучного окончания. И хотя Императрица Екатерина I и Император Петр II также старались разрешись этот вопрос, однакож и поныне ничего не сделано» [48]. Далее Анна Иоанновна повелевала Сенату созвать Земский собор для пересмотра Уложения 1649 года, а до начала его работы создать особую комиссию. Эта комиссия сразу же приступила к пересмотру Соборного Улбжения и бесплодно прозанималась им до кончины императрицы, выборные же депутаты на Земский собор до Москвы так и не добрались.

Через год после восшествия на престол Анна Иоанновна занялась реорганизацией политического сыска. В результате появилось новое центральное учреждение империи — Канцелярия тайных розыскных дел, получившая исключительную монополию в производстве политического сыска на всей территории России. Анна Иоанновна подчинила Канцелярию себе, без права вмешательства любого высшего учреждения империи в ее деятельность. Таким образом, Канцелярия тайных розыскных дел получала те же права, какими пользовался Преображенский приказ. Возглавил Канцелярию А. И. Ушаков. Он не отчитывался перед Сенатом и имел регулярные доклады самой императрице. Канцелярия тайных розыскных дел имела статус выше, чем у любой Коллегии империи [49].

Став полной преемницей Преображенского приказа, Канцелярия тайных розыскных дел заняла его помещения и получила архивы всех своих предшественников. Штат Канцелярии укомплектовали из лиц, ранее служивших в Преображенском приказе и получивших то же содержание. Но в отличие от многофункционального Преображенского приказа Канцелярия тайных розыскных дел имела четкую специализацию — кроме рассмотрения дел о политических преступлениях, в ее обязанности ничего другого не входило.

Читайте так же:  Расчет пособия по уходу за ребёнком до 15 лет в 2019 примеры

Следом за императрицей в 1732 году из Москвы в новую столицу переехала Канцелярия тайных розыскных дел. По распоряжению Анны Иоанновны в Москве осталась «от оной канцелярии контора» во главе с генерал-адъютантом С. А. Салтыковым. В Московской конторе числилось чуть меньше половины от общего состава служивших в Канцелярии. В 1733 году штат Канцелярии включал двадцать одного канцеляриста и двух секретарей[50]. Московская контора по заданию Канцелярии тайных розыскных дел регулярно производила политический сыск на всей территории империи и систематически отчитывалась перед ней во всех своих действиях. С каждым годом штат Канцелярии и Конторы увеличивался и к концу их существования в несколько раз превосходил численность Преображенского приказа. Императрица понимала шаткость своего положения на русском троне и поэтому не жалела средств на политический сыск.

Разрастаясь и процветая, Канцелярия тайных розыскных дел благополучно пережила свою учредительницу Анну Иоанновну и сменивших ее на русском троне Анну Леопольдовну с малолетним Иоанном Антоновичем, внучатым племянником Анны Иоанновны, и Елизавету Петровну, дочь создателя Преображенского приказа.

На роль начальника Канцелярии тайных розыскных дел императрица удачно выбрала генерала А. И. Ушакова. При Петре II он попал в опалу и оказался не у дел. Императрица Анна Иоанновна вновь вытащила его на самый верх высшей административной лестницы, и за это он был ей рабски предан. После переворота, совершенного Елизаветой Петровной, многие оказались в ссылке, а Ушаков уцелел и удержался на своем высоком посту, за это он и Елизавете Петровне был так же рабски предан. После смерти А. И. Ушакова его место в 1747 году занял И. И. Шувалов, назначенный ему в помощники еще в 1745 году. Секретарем Канцелярии тайных розыскных дел при Шувалове служил С. И. Шешковский, прославившийся позже, в царствование Екатерины II.

За тридцатилетний период существования Канцелярия тайных розыскных дел весьма преуспела и далеко превзошла Преображенский приказ по количеству жертв и жестокости расправ. Соборное Уложение 1649 года и Артикул воинский 1715 года, да поправка Анны Иоанновны 1731 года — вот и вся правовая основа политического сыска, сам же сыск заключался в выслушивании доносчика и попытке задержания предполагаемого преступника. Эффективность сыска целиком зависела от количества изветов, поступавших в Канцелярию. А их было очень много и, следовательно, много невинных жертв.

Непопулярность Канцелярии тайных розыскных дел во всех слоях русского общества была столь велика, что Петр III через два месяца после восшествия на престол именным Манифестом от 21 февраля 1762 года сообщил о ее ликвидации:

«Объявляем всем Нашим верным подданным. Все известно, что к учреждению Тайных розыскных Канцелярий, сколько разных имен им не было, побудили Вселюбезнейшего Нашего Деда, Государя Императора Петра Великого, вечной славы достойные памяти, Монарха великодушного и человеколюбивого, тогдашних времен обстоятельства, и неисправленные еще нравы. (. ) отныне Тайных розыскных дел Канцелярии быть не иметь, и оная совсем уничтожается, а дела, есть либо иногда такия случались, кои до сей Канцелярии принадлежали б смотря по важности, рассмотрены и решены будут в Сенате» [51].

Одновременно император запретил употреблять выражение «слово и дело государево», как наводящее на людей ужас. В случае ослушания новый законодатель угрожал суровым наказанием.

Ликвидация канцелярии тайных и розыскных дел

21 февраля (4 марта) 1762 г. Петром III был издан Манифест об уничтожении Тайной розыскной канцелярии — центрального государственного учреждения России, органа политического следствия и суда.

В Манифесте Петра III говорилось: «…последуя Нашему человеколюбию и милосердию, и прилагая крайнее старание, не токмо неповинных арестов, а иногда и самых истязаний защитить; но паче и самым злонравным пресечь пути к произведению их ненависти, мщения и клеветы, а подавать способы к их исправлению, … отныне Тайной розыскных дел Канцелярии быть не имеет, и оная уничтожается…». Дела Канцелярии передавались в Сенат.

Тайная канцелярия была создана Петром I в 1718 г. для следствия по делу царевича Алексея Петровича. В первые годы это ведомство существовало параллельно с Преображенским приказом, выполнявшим сходные функции, впоследствии оба учреждения слились в одно. Руководство Тайной канцелярией, также как и Преображенским приказом, осуществлялось Петром I, который нередко присутствовал при допросах и пытках политических преступников.

Практика доносительства и обвинения кого-либо в государственном преступлении, чрезвычайно распространившаяся со времён императрицы Анны Иоанновны, открывала широкие возможности для сведения личных счётов и внесудебного произвола. Произнесение кем-либо выражения «слово и дело» влекло за собой аресты и пытки, под которыми трудно было не признаться в любых «злоумышлениях».

Согласно Манифесту об уничтожении Тайной канцелярии выражение «слово и дело» запрещалось в употреблении, «а есть ли кто отныне оное употребит, в пьянстве или драке, или избегая побоев и наказания, таковых наказывать так, как от Полиции наказываются позорники и бесчинники». «Слово и дело», выкрикнутые по неведению или без злого умысла, оставлялись без последствий, а «ложные и в том изобличенные доносители всемерно должны были по всей строгости законов наказаны, дабы их примером другие исправлялись».

Тот, кто хотел донести об «умышлении» на здоровье и честь императора или о бунте и измене, должен был явиться в ближайшее судебное место или к ближайшему военному командиру и подать донос в письменном виде; уголовные преступники не могли быть доносителями ни по каким делам.

Все положения Манифеста получали силу закона на всей территории империи; исключение делалось только для тех мест, где в данное время находился государь и где он мог вершить свой суд. Желающие донести государю о важных делах должны были обращаться к особо уполномоченным — генерал-поручикам Льву Нарышкину и Алексею Мельгунову и тайному секретарю Дмитрию Волкову.

В том же 1762 г. по указу императрицы Екатерины II была учреждена Тайная экспедиция при Сенате, которая заменила Тайную канцелярию. После ликвидации Тайной экспедиции её функции были возложены на 1-й и 5-й департаменты Сената.

Лит.: Веретенников В. И. История Тайной канцелярии петровского времени. Харьков, 1910; Есипов Г. Государево дело // Древняя и новая Россия. 1880. № 4; Семевский М. Слово и дело. СПб., 1884; Симбирцев И. Первая спецслужба России: тайная канцелярия Петра I и её преемники, 1718-1825. М., 2006

См. также в Президентской библиотеке:

Отмена пыток «разбудила» декабристов

Сегодня знаменательный день. 14 апреля 1801 года российский император Александр I в Сенате объявил о ликвидации Тайной экспедиции, передаче следствия по политическим делам в учреждения, ведавшие уголовным судопроизводством, а также запретил пытки при допросах. Данные дела должны были рассматриваться местными судебными учреждениями «на тех же самых правилах, каковые и во всех уголовных преступлениях наблюдаются». Для лиц «простого звания» эти судебные решения утверждали губернаторы, судьбу дворян, не считая высшей земной инстанции, решали сенаторы.

Тайный приказ, Тайная экспедиция — «тайное» всегда принадлежит высшему, государственному или, как говорили в XVIII столетии, «верхнего государева дела». «Понятие «тайный», — как справедливо говорит питерский историк Евгений Анисимов, — отмечает принадлежность слова, действия, документа или учреждения к исключительной компетенции высшей власти. Напротив того, у подданного не должно быть ничего тайного. Тайное у подданного могло быть только преступным. Тайное подданного есть темное. Исключительность тайного как особо важного государственного дела видна в том, что в документах политического сыска так часто встречаются заявления изветчиков, что «Государево слово и дело» они могут сообщить тайно, один на один, только самому государю».

Петр I самолично допрашивал Родиона Семенова — крепостного князя Хилкова, который под пыткой отказывался сообщить «Слово и дело» на своего помещика и согласился донести это лишь с глазу на глаз с царем. Это не единственный случай встречи самодержца с крестьянином. И дело не только в самобытном характере «мореплавателя и плотника» на троне. В самый разгар восстания Пугачева купец Астафий Долгополов убедил графа Григория Орлова, поднятого с постели ради этой встречи, организовать ему аудиенцию с императрицей. Екатерина II приняла простолюдина в своих покоях — честь невиданная, — авантюрист обещал государыне поймать Емельку Пугачева. Орлов снабдил купца паспортом и мешком с деньгами, а императрица благословила на праведное дело. Долгополов добрался до бунтовщиков, которым все открыл и передал «амператору Петру Федоровичу» (имя, под которым объявил себя самозванец Емельян Пугачев) привет от «его супруги».

Самым главным учреждением по политическим делам долгое время был Преображенский приказ, о котором «Правда.Ру» не так давно писала. Здесь напомним, что созданный как обычный приказ в дворцовом селе, царской резиденции Преображенское, с начала XVIII века он стал основным полицейским управлением Российской империи. Вместо ликвидированного Стрелецкого приказа ведал московской полицией и даже… монополией табачной торговли. Главным новшеством было сосредоточение всех политических дел в одном месте и у верного царю человека. Ранее такие дела без всякой системы попадали в разные приказы, а теперь сосредотачивались у бессменного главы Преображенского приказа — князя Федора Юрьевича Ромодановского. Любопытно, что помещение распущенного в 1729 году Преображенского приказа в тех же целях использовалось еще 80 лет.

Канцелярия тайных розыскных дел, или, для краткости, Тайная канцелярия, более известна расследованием дела царевича Алексея. Указ об ее образовании не найден. Сохранились продиктованные Петром «пункты» для первого допроса сына-изменника, датированные 4 февраля 1718 года. Следствие по этому громкому теперь, но тайному тогда процессу вел будущий глава Канцелярии граф Петр Андреевич Толстой. Не существовало никаких регламентов или инструкций о работе канцелярии, и она должна была быть закрыта после смерти царевича Алексея. Но она не смогла завершить работу и распустить служащих, как пришло время разбирать очередное дело (Ревельское адмиралтейское дело), потом следующее.

С образованием Тайной канцелярии туда отправляли колодников из Петербурга и окрестностей, а в Преображенский приказ, который стали называть канцелярией, — из Москвы и центральных российских губерний. В 1718 году в Москве А.И. Ушаков создал, по заданию Петра, филиал Тайной канцелярии — ее Контору, которая разместилась на Потешном дворе в Преображенском. Деление сыска на два ведомства оказалось временным, и указом от 15 января 1724 года царь передал политический сыск Сенату. Смерть императора в 1725 году помешала этим планам.

Во второй половине 1710-х годов политическим сыском в России занимались мало известные, кроме профессиональных историков, «маэорские» розыскные канцелярии, которые так назывались из-за стоящих во главе них майоров гвардии. Их, словно библейских апостолов, было числом 12, и подчиненные им канцелярии занимались следствием преимущественно по «третьему пункту» («кража государственного интереса», «похищения казны») и другими должностными преступлениями. Однако император Петр I часто передавал им и политические дела, что не помешало ему 22 января 1724 года своим указом прикрыть это заведение.

Возникновение Тайной канцелярии при императрице Анне Иоанновне (1730-1740 годы правления) напоминает создание «маэорских канцелярий» и первой Тайной канцелярии Толстого. В именном указе 24 марта 1731 года проявляется забота о загруженных государственными делами сенаторах, и поэтому все «важные дела» по политическому сыску передаются генералу А.И. Ушакову. Скорее всего, государыня не очень доверяла господам сенаторам и решила держать политический сыск под своим контролем. Кстати, генерал Ушаков, при всей резкой смене политической ситуации, череду переворотов и смену властителей, сумел прожить всю жизнь в почете и богатстве и умереть в своей постели.

Принципиальных перемен в деле сыска в правление Елизаветы Петровны (1741-1761 годы правления) историки не наблюдают. В краткое царствование Петра III запретили знаменитое выражение «Слово и дело!», которым заявляли о государственном преступлении, и ликвидировали Тайную канцелярию. Именно к 1762 году на пытки, мучительные казни и негуманное отношение к заключенным стали смотреть глазами века Просвещения, осуждая «грубость нравов и невежество» предшествующих поколений.

Благодушие не пошло на пользу государю, оказавшемуся не только свергнутым собственной супругой, но и лишившемуся жизни от рук ее фаворитов. Взошедшая на трон Екатерина II не стала повторять ошибок своего покойного мужа, и Тайная экспедиция при ней заняла важное место в системе госбезопасности. Возможно, не зря. В годы ее правления разразилось мощное крестьянское восстание под руководством Пугачева и писал воспитанный в заграницах либерал Радищев, которого сама же просвещенная императрица отметила как «бунтовщика, хуже Пугачева». Но в целом правление Екатерины Великой можно обозначить как самодержавие «с человеческим лицом», по крайней мере, в части ее деклараций.

Как образно выразился Василий Ключевский: «При Екатерине II когти правительства остались те же волчьи когти, но они стали гладить по народной коже тыльной стороной, и добродушный народ подумал, что его гладит чадолюбивая мать».

Внук императрицы, Александр I, при котором самодержавие, не меняя своей сущности, снова надевает личину либерализма, едва вступив на престол, заявляет о ликвидации Тайной экспедиции. 12 марта 1801 года Александр вступает на престол, отягощенный виной отцеубийства, и клянется править народом «по законам и по сердцу своей премудрой бабки». И через месяц отменяет учреждение, возможности которого Екатерина использовала на все сто процентов. В одном из писем, написанных в 1774 году, Екатерина признавалась: «12 лет Тайная экспедиция под моими глазами». И потом более двух десятилетий сыск оставался «под глазами» императрицы. По крайней мере, ее царствование не закончилось бунтом декабристов.

На протяжении всего XIX столетия перепады «ужесточения» и «мягкости» периодически будут рисовать зебру политической жизни. Видимо, это вообще уникальное свойство человеческого рода, поскольку подобное будет повторяться и в следующий век. А нынешний вскоре покажет свою преемственность. Вот только либерализация порой плохо заканчивалась для России. Видно кто-то ее понимает не как «больше свободы на благо Родины и народа», а как возможность «отречься от старого мира» и «отряхнуть его прах с наших ног». А с такими настроениями в России всегда происходит большая общенародная беда.

Читайте самое интересное в рубрике «Общество»

Встройте «Правду.Ру» в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Добавьте «Правду.Ру» в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках, Google+.

Повседневная жизнь тайной канцелярии XVIII века

Глава 1. Рождение политического сыска в России

Царственного дела искатели

Становившаяся в огне усобиц и войн с соседями Московская держава неизбежно должна была создать собственную «службу безопасности», нацеленную против врагов как внешних, так и внутренних. У ее истоков стояли не только князья и их доверенные бояре, но и безвестные служилые, на чью долю выпадало «проведывать» про враждебные их господину происки.

С тех далеких времен уцелела челобитная одного из них – Ивана Яганова: попав в годы юности Ивана Грозного за какую-то провинность в опалу, он решился напомнить о том, как добывал для великого князя Василия III (1505–1533) информацию о делах при дворе его брата, удельного дмитровского князя Юрия Ивановича. «Наперед сего, – писал Яганов, – служил есми, государь, отцу твоему, великому князю Василью: что слышев о лихе и о добре, и яз государю сказывал. А которые дети боарские княж Юрьевы Ивановича приказывали к отцу твоему со мною великие, страшные, смертоносные дела, и яз, государь, те все этих дела государю доносил, и отец твой меня за то ялся жаловати своим жалованьем. А ведома, государь, моа служба князю Михаилу Лвовичу да Ивану Юрьевичу Поджогину».

Из этой челобитной следует, что московский князь имел платных осведомителей при дворе брата-соперника; по их вызову «государева дела искатель», вроде Яганова, мчался за десятки верст для получения информации. Этой службой при дворе ведали ближайшие к великому князю люди – князь Михаил Глинский и думный дворянин Иван Поджогин, которые не верили агентам на слово. За неподтвержденные сведения можно было угодить в темницу, как это случилось с автором челобитной. Но и не донести было нельзя – Яганов хранил верность присяге: «А в записи, государь, в твоей целовальной написано: „слышав о лихе и о добре, сказати тебе, государю, и твоим боаром“. Ино, государь, тот ли добр, которой что слышав, да не скажет?»

Читайте так же:  Подарок на увольнение начальнику

«Искателям государева дела», подобным Яганову, было где развернуться во времена опричнины, когда Иван Грозный ввел в стране чрезвычайное положение с отменой всяких норм и традиций. Сам царь был убежден, что окружен изменниками, – он даже просил политического убежища в Англии, куда готовился бежать с верными людьми и сокровищами; однако мы не располагаем фактами, подтверждающими реальность боярских заговоров. В ответ царь проводил массовые переселения, отнимал у служилых людей земли, устраивал показательные казни: изменников искореняли «всеродне» – вместе с женами, детьми, десятками слуг и холопов. Убийства совершались внезапно, на улице или прямо во дворце, чтобы приговоренный не успел покаяться и получить отпущение грехов; показательные казни творились с выдумкой: людей резали «по суставам» или варили заживо; трупы разрубали на куски или бросали в воду, чтобы души казненных после смерти не имели упокоения без погребения.

Иван Грозный возвысил «вольное самодержавство», но не смог предотвратить Смуты – постигшего страну в начале XVII столетия кризиса, едва не закончившего распадом государства. Тогда впервые проявился феномен «самозванства», когда на власть претендовала череда Лжедмитриев и десяток «детей» царя Федора. Земское ополчение Минина и Пожарского спасло страну и объединило ее под властью новой династии. На фоне потрясений XX столетия XVII век теперь представляется тихим и даже «застойным» временем. Но это впечатление обманчиво – он прошел в непрерывных войнах, государство и общество раздирали внутренние конфликты. В это время произошел не преодоленный и по сей день церковный раскол, нередко служивший в последующие времена идейным основанием социального протеста.

Новая династия закрепилась у власти. Однако выборные «земские» государи в глазах подданных уже не обладали безусловным авторитетом своих предшественников. «Что де нынешние цари?» – толковали подданные, на чьей памяти были не только «выборы», но и примеры свержения монархов. Дворяне XVII века весьма непочтительно отзывались о бесцветном царе – «старцевом сыне» Михаиле Романове; отца государя, патриарха Филарета, объявляли «вором», которого можно «избыть».

Самозванцы появлялись и после окончания Смуты; причем новые претенденты уже не были связаны с массовым движением в самой России – как, например, объявившийся в Запорожье «сын» царя Алексея Симеон, пожаловавшийся в челобитной «отцу», что его «хотели уморить» думные бояре: «Твоими молитвами, батюшки моего, жив ныне». В середине XVII века появились международные авантюристы, вроде мнимого сына Василия Шуйского, «царевича Симеона» (под этим именем скрывался московский подьячий Тимофей Акундинов, более десяти лет разъезжавший по соседним государствам, пока в 1653 году не был выдан России и казнен).

Новые угрозы власти вызвали ответные меры. С начала XVII столетия появилось выражение «слово и дело» – обвинение в измене, заговоре, самозванстве или оскорблении царского имени и «чести». Соборное уложение 1649 года впервые выделило в особую главу уголовно-правовую защиту государя и его «чести», причем даже умысел на «государское здоровье» карался смертной казнью; то же наказание грозило участникам любого выступления «скопом и заговором» против бояр, воевод и приказных людей, то есть всех представителей власти.

Закон закрепил формулу «государево слово и дело». Каждый, узнавший об «измене» или хотя бы «непристойных словах» в адрес власти, должен был под страхом казни немедленно подать устный или письменный «извет»; недонесение каралось так же, как соучастие. Услышавшие «слово и дело» были обязаны «бережно» сдать изветчика властям. Местный воевода допрашивал заявителя и – если его показания признавались основательными – доставлял его в Москву. Дальнейшее следствие велось в столице, а окончательное решение иногда принималось самим царем. «Женскому полу бывают пытки против того же, что и мужскому полу, окромь того, что на огне жгут и ребра ломают», – описывал практику «сыска» в XVII веке диссидент-подьячий Григорий Котошихин, сбежавший за границу и там составивший описание московского государственного устройства.

Так начала складываться система политического розыска в России. Подобные дела докладывались царю Алексею Михайловичу (1645–1676), ставшему первым самодержцем-бюрократом в нашей истории. Для контроля над разраставшимся аппаратом он основал в 1655 году «Приказ великого государя тайных дел». Однако за грозным названием скрывалось не полицейское ведомство, а всего лишь личная канцелярия самодержца, ведавшая в числе прочего его имениями и мануфактурами, поиском рудных залежей, управлением любимым царским Саввино-Сторожевским монастырем, а также Аптекарским, Гранатным и Потешным дворами. В качестве органа высшего надзора этот приказ занимался делами самого разного характера, в том числе и государственными преступлениями, но даже не имел собственного застенка. На практике дознание по «слову и делу» могли вести другие приказы и уездные воеводы, обязанные, правда, докладывать о них в Москву. Но далекие от столицы сибирские администраторы и в конце XVII века имели право решать дела по изветам «в измене или в каком воровстве» самостоятельно «по Уложению», лишь уведомив о них столичные власти, наказывать виновных и награждать доносчиков. Воевода обращался в Москву только в том случае, если не мог сам разобраться в происшествии.

Приказ тайных дел ведал только важными прецедентами (патриарха Никона или Степана Разина) по личному поручению Алексея Михайловича. Государь даже составил список вопросов, по которым надлежало допросить бунтовщика-атамана. Он интересовался отношениями Разина и астраханского воеводы, будто бы выпросившего у атамана дорогую шубу («О княз Иване Прозоровском и о дьяках, за што побил и какая шюба?»); его беспокоила возможная связь повстанцев с опальным Никоном («За что Никона хвалил, а нынешнева [патриарха] бесчестил?», «Старец Сергей от Никона по зиме нынешней прешедшей приезжал ли?»). Алексей Михайлович даже полюбопытствовал: «На Синбир жену видел ли?» – успел ли Разин перед сражением под Симбирском встретиться с женой.

Однако государь мог в любое время взять к своему рассмотрению любое дело по судебным искам, что нередко случалось; тогда первые лица государства по его указу в особом порядке допрашивали в застенке какую-нибудь «ведомую вориху ворожею Феньку» – дела о колдовстве, да еще среди государевой челяди, всегда вызывали повышенное внимание.

Царю приходилось рассматривать доклады по «слову и делу», которые поступали в Москву от местных властей. Подавляющее большинство инцидентов не представляло угрозы для трона и возникало в горячке ссоры или «пьяным обычаем»; хотя, надо сказать, «непристойные речи» в адрес царской особы тогда рассматривались не только как простое хамство, но как реальная угроза: матерщина воспринималась в ее древнем значении – проклятия и магического заговора. На счастье таких «сидельцев», их челобитные в те патриархальные времена еще пробивались к царю, а у него хватало времени в них разбираться. Алексей Михайлович мог быть и милостив. На просьбу о пощаде казака с южной границы Сеньки Маклакова, который, «напившись пьян без памяти», обронил «неподобное слово», он наложил сочувственную резолюцию: «Только б ты, мужик, не пил, и ты б и беды на себя не навел», – и непутевый казак отделался поркой батогами с последующим «свобождением».

Вскоре после смерти Алексея Михайловича в феврале 1676 года Приказ тайных дел был упразднен, а его персонал и документы распределены по другим приказам. Но подобное учреждение уже не могло бесследно исчезнуть – крепнувшая монархия, да еще в канун серьезных реформ, не могла обойтись без высшего надзорно-карательного органа.

Продолжил дело политического сыска Преображенский приказ, основанный в 1686 году в дворцовом селе Преображенском для управления хозяйством юного царя Петра и «потешными» полками. Здание приказа располагалось на берегу Яузы. Еще в конце XVIII века его остатки видел Николай Михайлович Карамзин: «Там, среди огородов, укажут вам развалины небольшого каменного здания: там великий император, преобразуя отечество и на каждом шагу встречая неблагодарных, злые умыслы и заговоры, должен был для своей и государственной безопасности основать сие ужасное судилище. ‹…› Я видел глубокие ямы, где сидели несчастные; видел железные решетки в маленьких окнах, сквозь которые проходил свет и воздух для сих государственных преступников».

Просвещенные люди конца XVIII столетия именно так воспринимали это учреждение, которое возглавлял один из самых колоритных петровских сподвижников – князь Федор Юрьевич Ромодановский (1640–1717). Его описание оставил нам главный петровский дипломат, князь Борис Куракин: «Сей князь был характеру партикулярного; собою видом как монстра; нравом злой тиран; превеликой нежелатель добра никому; пьян по вся дни, но его величеству верной был так, как никто другой».

В современных справочниках Ромодановский занимает место первого главы службы безопасности в истории России, что не совсем соответствует истине. Никто из его преемников – шефов этого ведомства, как бы оно ни называлось, не обладал такой огромной властью. Князь Федор Юрьевич был не только неусыпным хозяином своего приказа, но и вторым человеком в государстве, а порой и первым – будучи оставленным «на хозяйстве» царем, отправлявшимся в очередное путешествие.

Пожилой Ромодановский сумел стать членом интимной «кумпании» молодого государя наряду с А. Д. Меншиковым, будущим генерал-адмиралом Ф. М. Апраксиным, будущим канцлером Г. И. Головкиным. Ближний стольник так и не стал боярином, но получил невиданный на Руси чин «князя-кесаря», перед которым сам царь «держал вид подданного» – именно Федор Юрьевич произвел Петра в чины контр-, а потом и вице-адмирала. Кроме того, сноха князя (урожденная Салтыкова) была родной сестрой царицы Прасковьи – жены царя Ивана Алексеевича, брата Петра I. Вел он себя не с подобострастием чиновника, а с державным величием и истинно российским самодурством. Никто не имел права въезжать к нему во двор, даже царь оставлял свою двуколку у ворот. Входящих в дом гостей в сенях встречал обученный огромный медведь, державший в лапах чарку очень крепкой, настоянной на перце водки. Отказываться от медвежьего угощения гости обычно не решались – зверь мог помять невежливого.

Петр называл своего старшего друга min her kenich и регулярно в письмах сообщал ему о текущих делах и новостях. Проезжая в составе «Великого посольства» по Курляндии, царь прислал Ромодановскому в подарок пару приглянувшихся ему топоров – для палачей; «князь-кесарь» в ответе сообщил, что подарок был употреблен по назначению. Упрек царя, что князь чрезмерно буен во хмелю («Зверь! Долго ль тебе людей жечь? И сюды раненые от вас приехали. Перестань знатца с Ивашкою [Хмельницким] (пьянствовать. – И. К., Е. Н.), быть от него роже драной»), Ромодановский парировал: «Неколи мне с Ивашкою знатца, всегда в кровях омываемся ‹…› ваше то дело на досуге знакомство держать с Ивашкой, а нам недосуг». Таких вольностей с царем из всей «кумпании» позволить себе не мог даже неуемный Меншиков.

Однако князь был едва ли не единственным из окружения Петра, кто принципиально не брал взяток и при разборе дел «не обык в дуростях спускать никому», даже самым знатным персонам. В переломную эпоху, когда нововведения вызвали протест и в «верхах», и в «низах» общества, именно такая фигура оказалась востребованной. Сейчас, спустя три сотни лет, мы воспринимаем петровское царствование как время великих преобразований и славных побед. Но для не обремененных государственными заботами современников это были годы тяжелой службы и неимоверных налогов – «запросных», «драгунских», «корабельных», на строительство Петербурга и других, общим числом около сорока. Специальные люди – «прибыльщики» – придумывали, что бы еще обложить податью; в этом перечне оказались бани, дубовые гробы и серые глаза. За четверть века, с учетом падения стоимости денег, казенные доходы выросли в три раза; с реальной «души» поборы увеличились не менее чем в полтора раза.

При Петре I в армию были взяты 300 тысяч рекрутов – каждый десятый-двенадцатый мужик; половина из них погибла в сражениях или от болезней, многие были ранены, искалечены, дезертиры пополнили ряды нищих и разбойников. Даже царские указы признавали бессилие властей – сообщали, например, что в 1711 году в Тверском уезде пришлось приостановить сбор налогов и рекрутский набор по причине того, что там «ходят воры и разбойники великим собранием, и многие села и деревни разбили и пожгли, и посланных для сборов, а также в Санкт-Петербург отправленных мастеровых и градских, и уездных жителей, и проезжих разных чинов людей грабят и бьют, и мучают, и многих побивают до смерти. И которые уездные люди, приказчики и старосты выбирают из крестьян в рекруты, тех отбивают и берут с собой к разбою». Оставшимся дома подданным предстояло содержать защитников отечества. Это в кино обыватели радуются входящему в городок полку; бравые драгуны и гренадеры казарм не имели и жили на постое в частных домах, чьи хозяева испытывали сомнительное удовольствие терпеть «гостей» несколько месяцев, обеспечивая их дровами.

На большую дорогу выходили не только отчаявшиеся и обездоленные. Критика начавшихся преобразований могла сопровождаться как «социальным протестом», так и лихой уголовщиной. В 1702 году галичский помещик Евтифей Шишкин, гостивший у сестры, говорил про государя непристойные слова: «Ныне де спрашивают с крестьян наших подводы и так де мы от подвод и от поборов и податей разорились; у меня де один двор крестьянской, а сходит с него рубли по 4 на год, а ныне де еще сухарей спрашивают. Государь де свою землю разорил и выпустошил. Только де моим сухарем он, государь, подавится. А живет де он, государь, все у немцов и думы думает с ними». И выбранил де он, Евтифей, его, государя, матерно», – после чего отправился на разбой. Преображенский приказ отыскал виновника уже под следствием в Костроме. На допросах выяснилось, что Евтифей разбойничал вместе с соседом и родственником Семеном Шишкиным – того родственники упрекали: «Для чего де ты, дурак, бескорысной грех учинил, 9 душ сжег в Галицком уезде, в Яковлеве поместье Апушкина, в усадьбе Сухолонове», – на что Семен бесхитростно отвечал: «Я де чаял пожитков». Но Семен Шишкин служил в драгунах и ведомство Ромодановского не заинтересовал; а вот Евтифей Шишкин угодил под пытку, повинился в брани царя «за досаду, что податей всяких спрашивают почасту», и умер «за караулом». Князь из Рюриковичей Василий Солнцев-Засекин ругань в адрес царя дополнил убийством «на разбое» двух крестьян и одного сына боярского, за что и был казнен.

Преображенский приказ еще не был специализированным ведомством; царь мог поручить конкретное расследование иному лицу – например, знаменитому «прибыльщику», изобретателю гербовой бумаги Алексею Курбатову. В 1704 году Курбатов обнаружил в серебряном ряду «воровское» (фальшивое) серебро. Продавец тут же принес следователю 300 рублей. Курбатов принял деньги как доказательство преступления и начал розыск, который категорически не желал передавать в Преображенский приказ, обращаясь к царю: «Благоволи милостивно вняти, почему невозможно сему делу быть в Преображенском. Яков Якимов явился в том же серебра воровстве, о котором сам князь Федор Юрьевич присылал стряпчего своего говорить, чтоб ему в том деле послабить. Дочь его, призвав меня в дом свой, о том же говорила; Кирила Матюшкин, который у него живет, не имея никакого дела, многажды о тех же ворах стужал, чтоб мне являть слабость, и бедство знатно по той ненависти наведено бедным того дела подьячим; Иван Суворов стужал многажды, едва не о первом воре просил и, что в том его не послушали, грозил на старого в том деле подьячего: попадется де скоро к нам в Преображенское! Подьячий Петр Исаков также просил о ином. Мать Федора Алексеевича [Головина] присылала с грозами, спрашивая, по какому я указу в том разыскиваю, и от иных многих непрестанное было стужание. Однако ж я пребывал в той беде, нимало их слушая; ныне колодники об отсылке в Преображенское все возрадовались, и из них некоторые бранили меня и говорили подьячему ‹…›: „Лихо де нам было здесь, а в Преображенском де нам будет скорая свобода: дьяки де и подьячие там нам друзья. Хотя князь Федор Юрьевич неправды сделать и не похочет, но чрез доношения и заступы учинят желатели неправды по своей воле“.

Читайте так же:  Сугробов валерий викторович нотариус

После смещения царевны Софьи и утверждения Петра у власти в 1689 году «потешная изба» стала главной дворцовой канцелярией – появились новые царские хоромы и съезжий двор, который стал называться Генеральным двором. Здесь происходили заседания Боярской думы; здесь же комплектовалась, обучалась, снаряжалась новая армия. Потешный двор ведал гвардейскими полками, охраной порядка в Москве, царской охотой и зверинцем. Царь, переехав вместе с двором и учреждениями в строившийся Петербург, во время наездов в старую столицу именно Преображенское избирал временной резиденцией, где выслушивались расспросные речи царевича Алексея и заседал суд по делу обвиненного во взятках обер-фискала Алексея Нестерова.

В штате Преображенского приказа состояли два дьяка и пять-восемь подьячих, дозорщик, два лекаря и лекарский ученик, заплечный мастер, четыре сторожа, четыре конюха и 16 рабочих – токари, плотники и кузнецы. К нему были прикомандированы несколько десятков офицеров и солдат гвардии, которые несли караульную службу, охраняли зверинец и ведали охотничьим хозяйством государя. Князь Федор Юрьевич, в числе прочего, отстраивал Москву после пожара 1701 года, обеспечивал армию артиллерийскими орудиями и порохом, ведал одно время Аптекарским и Сибирским приказами, при этом иногда вторгаясь в юрисдикцию новоучрежденных коллегий. В 1719 году президент Юстиц-коллегии граф А. А. Матвеев дважды жаловался Петру I, что Преображенский приказ разбирает дела, которые «подлежат» его ведению и при этом, пользуясь своим исключительным положением, на запросы из других учреждений не отвечает и никаких справок и документов не выдает.

Постепенно из аморфной структуры Преображенского приказа выделилась Главная канцелярия, которая со временем сосредоточила в своих руках следствие и суд по государственным делам. Указом 25 сентября 1702 года судопроизводство по «государеву слову и делу» было изъято из подведомственности чиновников Судного приказа, судей других приказов, городовых воевод, а также монастырских властей и помещиков. Любое учреждение, в которое мог обратиться доносчик, обязано было под угрозой штрафа доставить его, не начиная следствия, в Преображенский приказ; его указы стали обязательными для всех центральных и местных учреждений. В случае вмешательства в его компетенцию должностные лица могли быть привлечены к судебной и административной ответственности, как произошло в 1704 году с дьяком Ярославской приказной избы Угримовым, битым батогами «за то, что он роспрашивал в государевом деле колодников». Наказание грозило местным властям также за недостаточно оперативное выполнение распоряжений Ромодановского: с костромского воеводы в 1708 году были взысканы 100 рублей «за его ослушание, что он по тем грамотам не писал и колодников не присылал».

Даже после введения нового административно-территориального деления (губерний) Преображенский приказ продолжал сохранять свое значение, так как никакому из новых учреждений его функции переданы не были. После инцидента 1716 года, когда Ф. Ю. Ромодановский отказался принять арестованных «для того, что киевский губернатор колодниками розыскивал, а по указу теми колодниками на токмо розыскивать, а роспрашивать не велено», именным царским указом было подтверждено положение, когда местные власти (теперь не воеводы, а губернаторы), удостоверившись, что доносы касаются «государева здоровья и чести, и бунта и измены», обязаны были подозреваемых, «не роспрашивая, оковав им руки и ноги, присылать к Москве, в Преображенский приказ немедленно». Епархию Ромодановского не удалось подчинить ни Юстиц-коллегии, ни даже высшему государственному органу – Сенату: он мог получать дела из Преображенского приказа лишь после именных царских указов.

Поначалу ведомство Ромодановского особой жестокостью не отличалось: до 1697 года через его застенок прошли 507 обвиняемых, но смертных приговоров было вынесено только 48; остальных ждали кнут и ссылка, иногда сопровождавшиеся «урезанием» языка.

Однако тяготы, вызванные началом крутых петровских преобразований, способствовали росту преступности. Люди испытывали настоящий шок от приказного внедрения иноземной культуры. Нижегородский посадский Александр Иванов специально приехал в Москву и заявил за собой «слово и дело» – для того, чтобы получить возможность объяснить царю, «что он, государь, разрушает веру христианскую, велит бороды брить, платье носить немецкое и табак велит тянуть». Мужик искренне надеялся, что государь, выслушав его, отменит несообразные новшества. Естественно, эти ожидания были напрасны. Возможно, поэтому самый талантливый из русских государей стал первым монархом, на чью жизнь его подданные считали возможным совершить покушение. Об этом говорили и опальные бояре Соковнины в 1697 году, и участник Астраханского восстания Степан Москвитянин: «А буде бы он, государь, платье немецкое носить и бород и усов брить перестать не велел, и его б, государя, за то убить до смерти». Даже простой посадский Сергей Губин посмел в кабаке ответить на тост о царском здоровье: «Я государю вашему желаю смерти, как и сыну его, царевичу, учинилась смерть».

В конце XVII столетия в деятельности Преображенского приказа репрессии против любых противников преобразований вышли на первый план. В 1697 году был раскрыт заговор, во главе которого стояли полковник «из кормовых иноземцев» Иван Цыклер и окольничий Алексей Прокофьевич Соковнин. Цыклер предлагал своему пятидесятнику Силину напасть на царя и «изрезать его ножей в пять». Заговорщики уже намечали «выборы» собственных кандидатов на престол (бояр А. С. Шеина и Б. П. Шереметева) и рассчитывали на поддержку стрельцов и казаков. Все виновные после пыток были публично казнены.

Спустя год произошло стрелецкое восстание. Служилые люди «по прибору», недовольные переброской их полков на литовскую границу и задержкой жалованья, обратились в 1698 году к свергнутой царской сестре Софье и даже получили от нее ответные послания (хотя до сих пор неясно, писала она их сама или это сделали от ее имени стрелецкие вожаки) с призывом «бить челом» ей «иттить к Москве против прежнего на державство» и не пускать в город Петра. С помощью этих грамот предводители взбунтовали полки. В случае отказа Софьи от власти предполагалось использовать запасные кандидатуры – в частности, «обрать государя царевича». Контакты с опальной царевной не получили развития (загадочное письмо на бумаге с «красной печатью» пятидесятник А. Маслов якобы отдал своему родственнику, а тот после поражения восставших его утопил), но дорого обошлись восставшим. По приказанию Петра I, спешно вернувшегося из заграничного путешествия, в Преображенском были построены 14 пыточных камер, где двумя приказными дьяками и восемью подьячими параллельно велись допросы и происходили пытки. С сентября 1698-го по февраль 1699 года после жестокого розыска были казнены 1 182 стрельца – почти треть привлеченных к процессу; более 600 человек отправили в ссылку в Сибирь, еще две тысячи человек перевели из столицы в провинциальные полки.

Пытки и казни не усмирили подданных. Вскоре последовало «Азовское дело» – бунт стрельцов полка Кривцова. В 1706 году началось восстание в Астрахани. Даже принесение восставшими повинной им не помогло: шесть «пущих завотчиков» были колесованы перед зданием Преображенского приказа; всего из 365 «взятых в разработку» человек 320 были казнены, остальные же 45 умерли под пытками. Не успела закончиться расправа, как началось восстание в Башкирии, а затем – бунт на Дону. «Атаманы молодцы, дорожные охотники, вольные всяких чинов люди, воры и разбойники! Кто похочет с военным походным атаманом Кондратьем Афанасьевичем Булавиным ‹…› погулять, по чисту полю красно походить, сладко попить да поесть, на добрых конях поездить, то приезжайте в черны вершины самарские» – так поэтично звучала «программа» этого крестьянско-казацкого движения 1708–1709 годов.

Лихой русский бунт воплощал мечту о возвращении к патриархальному равенству, был попыткой защитить старое, простое общественное устройство от социальной розни, от «приказных людей» и «иноземных обычаев» с «бумагами», податями и солдатчиной. А «интеллигенция» Московской Руси – духовное сословие – выдвигала из своей среды идеологов сопротивления, обосновывавших протест понятным народу языком. Не случайно среди «клиентов» Преображенского приказа священнослужители и клирошане составляли пятую часть – много больше, чем был их удельный вес в обществе.

К казни был приговорен в 1705 году книгописец Григорий Талицкий за то, что «писал письма плевальные и ложные о пришествии антихристове, с великою злобою и бунтовским коварством». Талицкий считал Петра I антихристом, а доказательство близкой кончины мира видел в тех новшествах, которые стал вводить царь: в перемене летосчисления и фасонов платья, в бритье бород и курении, а также в изменении нравов и образа жизни, что тревожило многих служителей церкви. В 1707 году был казнен азовский священник Иван Федоров, проповедовавший: «В последние де времена восстанет воинство и един де царь всех победит, а после де и сам убиен будет. Ныне наш великий государь трех победил и седьми покорил, а опосле де он великий государь сам убиен будет».

«Великий государь ездил за море, возлюбил веру немецкую, будет де то, что станут по средам и по пятницам бельцы и старцы есть молоко, все до одново и всю полатынят веру», – делился опасениями с сотрапезниками старец одного из северодвинских монастырей Гелвасий. Монах Вологодского монастыря Савин считал, что царь «лих»: «Как де он милостив, он де благоверную государыню царицу сослал в ссылку». Священнослужители Шацкой церкви Родионов, Максимов и Кириллов готовились отправиться по примеру раскольников в леса: «Ныне де на Москве летопись переменена, да великий государь изволит быть на Москве платью венгерскому, да великого поста на Москве ж будто сказывают убавлено, а после де светлого воскресенья бутто учнут в среды и в пятки рядом мясо есть».

Многие, оставшиеся сыску неведомыми люди передавали слухи, что царь «родился от блудной девицы», что он зол, кровожаден, не соблюдает постов. Их казненные товарищи представлялись им мучениками, отдавшими жизнь за веру: «Стрельцов де переказнил за то, что де они, стрельцы, ево еретичество знали, а они де стрельцы прямые христиане были». Фанатично настроенный монах Фролищевой пустыни Иван Нагой с медной цепью и крестом на шее явился в Москву «царя обличать, что бороды бреет и с немцами водится и вера стала немецкая».

Вероятно, из среды духовенства вышла легенда, что на самом деле Петр I – немец и не является сыном царя Алексея Михайловича: «Государь де не царь и не царскова поколения, а немецкова. ‹…› Когда были у государыни царевны Натальи Кирилловны сряду дочери и тогда государь, царь Алексей Михайлович, на нее государыню царицу разгневался: буде де ты мне сына не родишь, тогда де я тебя постригу. А тогда де она, государыня царица, была чревата. И когда де приспел час ей родить дщерь и тогда она, государыня, убоясь его государя, взяла на обмен из немецкой слободы младенца, мужеска полу, из Лефортова двора». Эту легенду монах Чудова монастыря Феофилакт услышал в 1702 году от своего дьякона Ионы Кирилловца, а затем она пошла гулять по просторам России.

Для царя-реформатора все эти «бредни» были всего лишь свидетельством «замерзелого» упорства подданных, не желавших разделять с ним военные тяготы и посягавшие на воздвигаемое им строение «регулярного государства». Но оставить их без надлежащего внимания Петр не мог – он стал первым в нашей истории царем, лично работавшим в застенке, рядом с которым выросли «колодничьи избы» для непрерывно поступавших подследственных.

С точки зрения царя, казнить было нужно – но только явных изменников; прочие же вместо бесполезной гибели должны искупать вину каторжной работой. Свидетельством подобного «гуманизма» явился «именной из Преображенского приказа» указ от 19 ноября 1703 года: «На Москве во всех приказах приводных всяких чинов людей, которые явятся по розыскным делам в государевых делах, в измене и в бунте, и в смертных умышленных убивствах, или кто кого каким смертным питием или отравою уморит: и тех людей за те их вины казнить смертью. А которые люди явятся опричь вышеписанных вин в иных всяких воровствах: и тех, по прежнему своему великого государя указу, за их вины ссылать в Азов на каторгу».

В остальном Петр вполне полагался на Ромодановского – верного слугу и собрата по «всепьянейшему собору». К концу жизни князь уступил значительную часть былого влияния новым учреждениям и подросшим петровским «птенцам», но полностью сохранил власть в своем ведомстве. Заслуги старого товарища Петр ставил столь высоко, что после его смерти в 1717 году передал по наследству Преображенский приказ вместе с титулом «князя-кесаря» сыну покойного.

Князь Иван Федорович Ромодановский жил широко: председательствовал на петровских застольях, устраивал ассамблеи; порой принимал гостей и в самом Преображенском приказе, где потчевал их «адски крепкой, дистиллированной дикой перцовкой», которую даже привычные к «шумству» современники употребляли с трудом. После смерти государя он остался в чести, получил чин действительного тайного советника и управлял приказом вплоть до его упразднения в 1729 году. Неумеренностью младший Ромодановский пошел в отца – однажды прямо на пиру затеял выяснение отношений с дипломатом и сенатором Г. Ф. Долгоруковым. Почтенные вельможи на глазах иностранных гостей «после многих гадких ругательств схватились за волоса и, по крайней мере, полчаса били друг друга кулаками, причем никто из других не вмешался между ними и не потрудился разнять их. Князь Ромодановский, страшно пьяный, оказался, как рассказывают, слабейшим; однако ж после того, в припадке гнева, велел своим караульным арестовать Долгорукого, который, в свою очередь, когда его опять освободили, не хотел из-под ареста ехать домой и говорил, что будет просить удовлетворения у императора».

Однако второй «князь-кесарь» сильным характером и выдающимися способностями не отличался и заметных следов в деятельности Преображенского приказа не оставил. Отец же его не только с размахом рубил головы, но и разрабатывал юридические основы следственно-пыточных процедур. Делать это ему пришлось потому, что состав подведомственных ему преступлений не был точно определен законодательством.

Читайте так же:

  • Федеральное собрание российской федерации функции полномочия Конституционно-правовая природа Федерального Собрания - парламента России Федеральное Собрание представляет собой избираемый сроком на 4 года двухпалатный парламент Российской Федерации, ее постоянно действующий представительный и законодательный орган. Место и роль Федерального […]
  • Заявление на цт Заявление на переоформление телефонного номера Начальнику_____________ ____________________ ЦТ ИФ ОАО «Ростелеком» Заявление на переоформление телефонного номера Прошу Вас переоформить телефонный (ые) номер (а)________________________________________ установленный (ые) по […]
  • Оборачиваемость товарно материальных ценностей Коэффициент оборачиваемости товарно-материальных запасов Коэффициент оборачиваемости товарно-материальных запасов - определение Коэффициент оборачиваемости товарно-материальных запасов - коэффициент равный отношению себестоимости проданных товаров к среднегодовой величине запасов. […]
  • Требования к оформлению статьи Требования к оформлению статей Научная статья должна быть структурирована, во вводной части нужно обосновать актуальность разработки темы и ее новизну, поставить цель и задачи исследования. В основной части статьи необходимо раскрыть технологии исследования проблемы, полученные […]
  • Банкротство гражданина лекции Тема 7. Понятие и признаки банкротства 7.1. Понятие и признаки банкротства В настоящее время отношения, связанные с несостоятельностью, регулируют следующие нормативные правовые акты: 2. Арбитражный процессуальный кодекс РФ от 14 июня 2002 г. (в ред. от 27.07.2010 г.) (далее - АПК […]