Меню

Общепризнанные принципы и нормы международного права в уголовном процессе

Конспекты юриста

Значение Конституции РФ и норм международного права в урегулировании уголовного процесса

Конституции принадлежит главное место среди источников законодательства, в следствие ее высшей юридической силы (ст. 15), кроме того, в конституции есть ряд основополагающих норм непосредственно регулирующих: УСП, его принципы (ст. 15, 19, 21, 32), нормы о судебном контроле за применением мер процессуального принуждения и производстве следственных действий, ограничивающих конституционные права и свободы граждан (ст. 22, 23, 25), требования о недопустимости использования доказательств, полученных с нарушением закона (ст. 50) и т. д.

Согласно постановлению пленума ВС РФ от 31. 10. 1995г. №8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществления правосудия» суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию:

  • 1. Когда, закрепленные нормами Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не указывают на возможность ее применения под условием принятия какого-либо ФЗ.
  • 2. Когда конституционным судом выявлен пробел в законодательстве, либо когда пробел образовался в связи с признанием не соответствующими Конституции НПА или его отдельных положений.

Значение решений КС РФ для регламентации уголовного судопроизводства

КС принимает решения, одни из которых являются источниками права, а другие — лишь правоприменительными актами. Например, о признание не конституционности или конституционности нормы УПК, содержащие решения обязательные для правоприменителя правила поведения при производстве по уголовным делам. До принятия закона приводящего УПК в соответствие с Конституцией — в случае признания КС нормы неконституционной, либо независимо от принятия такого закона – если уголовно-процессуальная норма не противоречит Конституции, но ей противоречит смысл, придаваемый данной норме правоприменителем. Ко вторым относятся те решения КС, которыми уголовно-процессуальные нормы признаны конституционными.

Нормы международного права и их роль в УПП

Согласно Конституции общепризнанные принципы и нормы МП и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы, если международным договором установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора (ч. 4 ст. 5 Конституции РФ). Соответствующее положение содержит и УПК в ч. 3 ст. 1. В следствие этого возникла необходимость в толковании понятий «общепризнанный принцип МП», «общепризнанная норма МП», «международный договор». В этой связи пленум ВС в п. 1 постановления от 10. 10. 2010 №5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм МП и международных договоров МП» дал советующее объяснение. Международные договоры РФ могут заключаться от имени РФ – межгосударственные договоры; от имени правительства — межправительственные; от имени федеральных органов исполнительной власти или уполномоченных организаций – договоры межведомственного характера. Согласно ч. 3 ст. 5 ФЗ от 15.07.1995 №101-ФЗ «О международных договорах РФ» положения, официально опубликованных международных договоров РФ не требующие издания внутригосударственных актов для применения действуют в РФ непосредственно. Для осуществления положений иных международных договоров принимаются соответствующие правовые акты (п. 3). Таким образом, только межгосударственные и официально-опубликованные договоры РФ имеют приоритет над национальным уголовно-процессуальным законодательством.

Виды межгосударственных договоров

1. Конвенции и декларации ООН существуют как обязательные для РФ международно-правовые договоры, как правило, в виде рекомендации, так и рекомендательные декларации. К обязательным, прежде всего, относятся декларации ООН о правах человека. Эти акты признаны и/или ратифицированы Россией и являются источниками уголовно-процессуального права. Рекомендательные акты ООН с формальной точки зрения источниками УПП РФ не являются, но подлежат учету при толковании МП норм и в национальном законотворчестве. Одной из сфер деятельности ООН является борьба с преступностью и выработка стандартов уголовного правосудия. Значительную роль в этом играют конгрессы ООН по предупреждению преступности и правосудию.

2. Конвенция о правах человека и основных свободах от 4.11.1950 г. и решения ЕСПЧ имеют особое значение для стран-членов совета Европы. Некоторые положения конвенции прямо относятся к уголовному судопроизводству (например, запрет пыток и бесчеловечного отношения ст. 3). Россия ратифицировала конвенцию и признала юрисдикцию ЕСПЧ в 1998г. Правовые позиции ЕСПЧ для Российских судов имеют либо обязательный, либо рекомендательный характер, согласно постановлению пленума ВС РФ от 27.06.2013г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о правах человека и основных свободах от 4.11.1950г. и протоколов к ней». В тех случаях, если правовые позиции содержатся в постановлениях ЕСПЧ, принятых в отношении России, они обязательны для российских судов, но при условии, что не противоречат Конституции РФ (согласно постановлению КС РФ от 14.07.2015г. №21-П). Правовые позиции ЕСПЧ, изложенные в постановлениях, принятых в отношении других государств членов совета Европы, учитываются судом, если обстоятельства рассматриваемого им деля являются аналогичными обстоятельствам, ставшим ранее предметом рассмотрения и выводов ЕСПЧ.

3. Многосторонние и двусторонние договоры России в сфере уголовной юстиции. Среди многосторонних договоров важную роль на ряду с Европейскими конвенциями играют акты СНГ, в частности конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минская конвенция 1993г.). В настоящее время Россия подписала в Кишинёве конвенцию от 7.10.2002 г. с аналогичным названием. После ее ратификации Кишинёвская заменит Минскую.

Общепризнанные принципы и нормы международного права в уголовном процессе

Теперь об «инкорпорации» как возможном способе трансформации. По мнению С.В.Черниченко, при инкорпорации по существу, принимается новый закон или подзаконный акт, полностью внешне идентичный международному договору. Происходит ли это автоматически на основе трансформационной нормы, согласно которой все договоры, обязывающие данное государство, или их определенная часть, начинают рассматриваться и как внутригосударственные правовые акты, либо на основе специального решения органа государства, придающего конкретному договору или договорам характер внутригосударственных правовых актов, сути процесса это не меняет. Текст международного договора воспроизводится в официальных изданиях как текст закона или подзаконного акта соответствующего уровня. При наличии упомянутой трансформационной нормы или специального трансформационного акта он может свидетельствовать и о трансформации [1] .

Не касаясь неточностей формулировки (по моему мнению, принятие внутригосударственного акта, «полностью внешне идентичного международному договору», в принципе невозможно), хочется заметить, что в данном случае речь может идти лишь о внешнем, текстуальном сходстве международных и внутригосударственных норм. Они по-прежнему остаются нормами различных систем права со всеми вытекающими отсюда последствиями. А то обстоятельство, что международная норма явилась моделью для внутригосударственного правотворчества, еще не означает автоматического восприятия ее содержания национальным правом. Более того, случаи дословного совпадения правил, зафиксированных в международном договоре и во внутригосударственном акте, крайне редки; чаще всего положения договора развиваются и конкретизируются в процессе внутригосударственного нормотворчества. Следовательно, и инкорпорация не может считаться актом трансформационного характера.

Говоря о «легитимации» (принятии внутригосударственного акта с целью обеспечения выполнения норм международного права [2] ), следует заметить, что она представляет собой одну из форм реализации международно-правовых норм во внутренних отношениях и не свидетельствует о какой-либо их трансформации во внутригосударственное право. При «легитимации» законодатель просто приводит национальное право в соответствие с международными обязательствами государства, для чего изменяет или отменяет действующие нормы, гармонизируя их с международными обязательствами РФ. В принципе «легитимацию» можно рассматривать как разновидность «инкорпорации».

Несколько слов об отсылке как о возможном способе «трансформации». По мнению С.В.Черниченко, отсылка составляет содержание трансформационной нормы, согласно которой правила и установки, являющиеся международно-правовыми, в определенных случаях начинают рассматриваться и как внутригосударственные. Внешне те же самые предписания, дозволения и запреты адресуются уже участникам других по своей природе отношений, становятся частью внутригосударственного права без инкорпорации в законодательство международно-правового акта, в котором они зафиксированы. Внутреннее право государства с помощью такого рода приема, как отсылка, обогащается, а законодательство остается без изменений [3] . Однако, на мой взгляд, ни при каких обстоятельствах «правила, являющиеся международно-правовыми», не могут «рассматриваться как внутригосударственные», хотя бы потому, что они закреплены в иной правовой форме и продолжают оставаться в различных системах права. Вызывает возражения и утверждение, что при отсылке «те же самые предписания адресуются участникам других по природе отношений». Если норма международного права «самоисполнима», то она уже адресована определенному кругу субъектов; государство лишь решает, каким способом должны исполняться ее предписания. Таким образом, при отсылке обогащается не внутреннее право, как полагает С.В.Черниченко, а совокупность правовых норм, которые могут применяться в государстве, его правовая система.

В этой связи более правильной представляется точка зрения И.И.Лукашука: «в законе или ином нормативном правовом акте говорится, что его положения будут применяться в соответствии с определенным договором или что в установленных случаях следует применять такой-то договор. Все чаще встречаются отсылки к неправовым международным актам, резолюциям конференций или организаций. В результате отсылки положения упомянутых актов обретают юридическую силу» [4] .

С.Ю.Марочкин обоснованно выделяет в числе отсылок общие положения о непосредственном действии норм международного права и прямые предписания о международном праве как применимом праве при решении конкретных вопросов и дел соответствующими органами [5] .

Таким образом, и отсылку нельзя считать актом, имеющим «трансформационное» значение, хотя она и может являться одним из оснований непосредственного применения международно-правовых норм во внутригосударственной сфере.

Как видим, ни один из названных видов трансформационных актов не дает оснований считать концепцию трансформации обоснованной. Более того, она не согласуется со сложившейся в РФ практикой имплементации международно-правовых норм. В этой связи с изложенным представляется спорным утверждение Е.Т.Усенко: ценность теории трансформации в том, что «она помогает раскрыть и понять механизм правового взаимодействия правовых систем и укрепляет принцип государственности и принцип разделения властей» [6] .

Но если теория трансформации не отражает существующего положения вещей, то каковы принципы взаимодействия в РФ международных и внутригосударственных норм?

Вообще говоря, вопрос о допустимости непосредственного применения международных норм в правовой системе того или иного государства – это вопрос о предмете регулирования международного права, а точнее о том, входят ли в него отношения внутри государства. На этот счет в отечественной науке имеется несколько точек зрения.

По одной из них существуют лишь две группы отношений, регламентируемых правом: международные (межгосударственные) и внутригосударственные. Международные отношения регулируются только международным правом, а внутригосударственные – только национальным [7] . «Никто не станет отрицать, – пишет И.И.Лукашук, – что международное сотрудничество играет растущую роль в решении широкого круга национальных проблем. Но это не делает соответствующие проблемы международными. Суверенное право государств решать их самостоятельно или в сотрудничестве охраняется международным правом. Последнее способно оказывать косвенное и при этом весьма значительное влияние на внутригосударственные отношения, но не может их непосредственно регулировать. Иными словами, они не могут быть объектом международного права» [8] .

По мнению других авторов, существуют лишь две группы отношений (межгосударственные и внутригосударственные), однако международные нормы регулируют первые и часть последних [9] .

Некоторые ученые в зависимости от связи международных правоотношений с государством делят их на межгосударственные и международные отношения негосударственного характера. Межгосударственные отношения возникают между субъектами международного права. Сторонами международных отношений немежгосударственного характера являются индивиды и юридические лица [10] .

Своеобразную позицию в этом вопросе занимает А.А.Рубанов. Отмечая специфику отношений между существующими в мире правовыми системами, он вводит для их обозначения новый термин – «международные межправовые отношения». Это «отношения одного права к другому именно как к праву. Каждая из этих правовых систем (международное и внутригосударственное право. – П.Б.) подключает нормы других систем к своему механизму регулирования» [11] .

Недостаточная исследованность видов правоотношений, вытекающих из международно-правовых норм, во многом обусловлена невниманием к этой проблематике в науке. Теоретические исследования в этой области исчисляются единицами [12] , в основном же проблемы международных правоотношений рассматриваются сквозь призму учения о предмете международного права или «дел, входящих во внутреннюю компетенцию государства».

Не ставя перед собой цель осветить все проблемы правоотношений, вытекающих из норм международного права, можно заметить следующее. Несмотря на то, что разработано большое число классификаций международных правоотношений [13] , в основу их классификации берется далеко не самый главный их признак – связь правоотношений с государством. Однако, в конечном счете все правоотношения, так или иначе, связаны с государством и правом, им устанавливаемым (в договорном ли порядке либо самостоятельно). При таком подходе невозможно провести различие между «чисто» внутригосударственными и «международными немежгосударственными» отношениями. К примеру, правоотношения типа «государство – иностранец» могут быть как внутригосударственными (принятие государственным органом решения о выдаче преступника), так и международными (осуществление выдаваемым лицом прав, предусмотренных договором); все зависит от того, на основе норм какой системы права они возникли.

Таким образом, становится очевидным, что в основу классификации правоотношений должен быть положен сначала признак принадлежности норм, на базе которых правоотношения возникают, к той или иной системе права. А поскольку существуют всего два вида норм, могущих являться основанием возникновения правоотношений (международные и внутригосударственные), они могут регулироваться либо нормами одной системы права, либо нормами обеих систем (если мы допускаем совместное их применение). В результате возможны всего три вида правоотношений: международные, внутригосударственные и комплексные (название условно). На основе международно-правовых норм могут возникать международные и комплексные правоотношения.

Теперь, опираясь на общие положения о взаимодействии норм различных систем права, проанализируем проблемы имплементации в Российской Федерации норм международного уголовно-процессуального права.

§ 3. Имплементация норм международного уголовно-процессуального права в Российской Федерации

Согласно ст. 1 УПК РСФСР, регламентация производства по уголовным делам – прерогатива норм исключительно российского права. Единственное упоминание действующем УПК о международных договорах зафиксировано в ст. 33, имеющей отсылочный характер. Такой подход во многом влияет на определение роли международных договоров в российском уголовном процессе и не способствует повышению интереса процессуалистов к международно-правовым аспектам.

В.М.Волженкина, например, считает, что в соответствии со ст. 76 Конституции международный договор «должен приобрести форму и статус федерального закона. Уголовное судопроизводство отнесено к ведению РФ (п. «о» ст. 71). Поэтому ни межправительственные, ни договоры межведомственного характера под определение международного договора РФ не подпадают и не могут регулировать уголовное судопроизводство» [14] . Однако ст. 76 Конституции РФ вовсе не требует, чтобы международные договоры приобретали форму и статус закона; более того, в этой статье о международных договорах вообще не говорится. Что касается межправительственных и межведомственных договоров РФ, то они являются международными договорами РФ в силу ст. 1 ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» 1995 г., а их возможность регулировать уголовно-процессуальные правоотношения обусловлена отнюдь не «отнесением уголовного судопроизводства к ведению Российской Федерации», а их включением в правовую систему РФ. И соглашение никоим образом не может иметь «статус федерального закона» – это различные источники права.

Нельзя согласиться и с таким суждением В.М.Волженкиной: закон о международных договорах «заставляет считать включенными в правовую систему страны соглашения, заключенные не от имени РФ и не имеющие статуса федеральных законов. Таким образом, признание международным договором межправительственных и межведомственных договоров находится в противоречии с положениями ч. 4 ст. 15, п. «о» и «п» ст. 71, ч. 1 ст. 76 Конституции» [15] . Вид международного договора (межгосударственный, межправительственный или межведомственный) определяется лишь одним обстоятельством – от чьего имени он заключен.

Небесспорно, по моему мнению, и такая оценка ч. 3 ст. 5 закона о международных договорах «в нарушение Конституции и УПК в уголовное судопроизводство может быть введен источник – нератифицированный международный договор, который не является федеральным законом, а относится к иным правовым актам. Тем самым подобный правовой акт ставится выше федерального закона» [16] . Часть 3 ст. 5 ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» отнюдь не противоречит Конституции РФ; никакой международный договор РФ (ратифицированный или нератифицированный), не может быть федеральным законом – это различные правовые формы. Кроме того, нигде в российском праве не говорится и о том, что международный договор ставится выше закона; речь идет лишь о его преимущественном применении при коллизии с внутригосударственными нормами, что вовсе не свидетельствует об отмене закона.

Читайте так же:  Каско страховой случай не дтп

Представляется неточным и такое высказывание: «уголовное судопроизводство могут регулировать лишь ратифицированные международные договоры РФ, признанные федеральными законами в установленном Конституцией порядке» [17] . Во-первых, некоторые вопросы уголовного процесса регламентируются и нератифицированными международными договорами РФ (к примеру, когда их нормы совпадают с нормами российского права). И, во-вторых, Конституция РФ (как, впрочем, и другие нормативные акты) не устанавливает порядка признания федеральными законами международных договоров; международные договоры РФ не нуждаются в признании их законами.

Поскольку, как уже говорилось, многие нормы МУПП не только регулируют различные вопросы взаимодействия российских правоохранительных органов с зарубежными, но и определяют пределы действия российского уголовно-процессуального закона, устанавливают права и обязанности участников уголовного процесса, уточняют порядок совершения в РФ процессуальных действий с «иностранным элементом», возникает вопрос, в каких формах реализуются международные договоры РФ в сфере уголовного процесса?

Как известно, Конституция объявила международные нормы частью российской правовой системы. Это правило было дополнено статьей 5 ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» 1995 г.: «положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров Российской Федерации принимаются соответствующие правовые акты».

Таким образом, международно-правовые нормы в Российской Федерации могут осуществляться как в форме издания внутригосударственных имплементационных актов, регулирующих те же вопросы и таким же образом, что и международные нормы, так и в форме непосредственного применения международных норм в качестве регуляторов внутренних отношений. Эти же правила действуют и в сфере уголовного процесса.

Нормы МУПП реализуются в нашей стране в следующих формах:

I. Издание внутригосударственного акта. Практика внесения изменений во внутригосударственное право достаточно разнообразна. Выработаны следующие способы:

1. Определение порядка применения международного договора (договоров) [18] . К примеру, ФЗ «О ратификации Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам и Дополнительного протокола к ней» 1999 г. [19] определил круг органов, в компетенцию которых входит осуществление взаимодействия с зарубежными учреждениями юстиции в рамках указанной конвенции.

2. Принятие во исполнение договора новых нормативных актов. Внутригосударственное правотворчество необходимо, когда российское право не регулирует данных отношений или регулирует их иначе, чем международные нормы. В частности, важные изменения в действующий УПК были внесены ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» 2001 г.

Статья 4 ФЗ «О ратификации Европейской конвенции о выдаче, Дополнительного протокола и Второго Дополнительного протокола к ней» 1999 г. вводит в нашу правовую систему новую норму: «решение компетентных органов Российской Федерации о выдаче может быть обжаловано лицом, в отношении которого принято решение о выдаче, в судебном порядке в соответствии с законодательством Российской Федерации».

Иногда применяется смешанный способ выполнения международных обязательств: издается нормативный акт, в котором определяется порядок исполнения договора и содержатся нормы, вносящие изменения и дополнения в действующее право.

3. Включение в законодательство отсылок к международным договорам РФ (как к уже действующим, так и ко всем заключаемым в будущем). Используются пять основных типов отсылок:

А. «Если, то» (если международным договором РФ установлены иные правила, чем законом, то применяются правила международного договора). Отсылки данного типа наиболее часто употребимы (ст. 15 Конституции РФ, ст. 5 ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» 1995 г., ст. 2 ФЗ «Об исполнительном производстве» 1997 г. и др.). В действующем УПК РСФСР такая отсылка отсутствует.

Б. «И, и» (указанные отношения регулируются и законодательством, и международными договорами). Отсылки такого рода весьма характерны для нормативных актов о правоохранительных органов. Так, на основании закона РФ «О милиции» 1991 г. органы МВД РФ в своей деятельности руководствуется российским правом и общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации. Сходная норма есть и в законе о прокуратуре.

В. «Если иное» или «за исключением» (указанные отношения регулируются следующим образом, если иное не предусмотрено международным договором; за исключением случаев, предусмотренных международными договорами). Эти отсылки характерны для актов, определяющих вопросы юрисдикции Например, согласно ст. 7 ФКЗ «О военных судах Российской Федерации» 1999 г., военным судам, дислоцирующимся за пределами территории Российской Федерации, подсудны все уголовные дела, подлежащие рассмотрению федеральными судами общей юрисдикции, если иное не установлено международным договором РФ.

По ст. 6 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» 1995 г. подозреваемые и обвиняемые иностранные граждане пользуются правами и несут обязанности, установленными для граждан РФ, за исключениями, предусмотренными международными договорами.

Г. «Другие» (дополнительные случаи или варианты регулирования данных отношений предусмотрены международными договорами). Отсылки этого рода используются для восполнения возможных пробелов в правовом регулировании. К примеру, по ст. 14 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации» 1995 г. органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, вменено в обязанность выполнять «на основе и в порядке, предусмотренных международными договорами Российской Федерации, запросы соответствующих международных правоохранительных организаций, правоохранительных органов и специальных служб иностранных государств».

Статья 8 ФКЗ «О военных судах Российской Федерации» 1999 г. устанавливает, что в случаях, когда воинская часть, предприятие, учреждение или организация Вооруженных Сил РФ, других войск, воинских формирований и органов дислоцируются за пределами территории России, по месту их дислокации могут быть созданы военные суды, если это предусмотрено международным договором РФ.

Д. «Смотри» («привязка» к конкретному международному договору. Целью этих отсылок является уточнение правового регулирования отдельных отношений. В частности, с огласно п. 3 Положения о Национальном Центральном Бюро Интерпола 1996 г., НЦБ Интерпола в России руководствуется также Уставом Интерпола.

Издание имплементационных актов необязательно, когда:

данные отношения уже аналогично урегулированы национальным правом. Например, по смыслу ч. 1 ст. 46 Конституции РФ и корреспондирующих ей положений статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года, а также статьи 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года, каждый при рассмотрении предъявленного ему уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Статья 47 Конституции РФ гарантирует, что никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом. Это означает, в частности, что рассмотрение дел должно осуществляться именно законно установленным составом суда [20] ;

имеется отсылка к международным нормам. Пункт 2 Положения о Федеральной службе безопасности Российской Федерации 1997 г., в частности, подчеркивает, что ФСБ РФ «в своей деятельности руководствуется Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами федеральных органов государственной власти, международными договорами Российской Федерации»;

существует достаточно подробная международно-правовая регламентация данных отношений. Так, Договор между РФ и США о взаимной правовой помощи по уголовным делам 1999 г. определяет форму и содержание запроса о правовой помощи. Поэтому при направлении международных поручений в США российские правоохранительные органы непосредственно руководствуются его положениями, коль скоро реквизиты запроса не закреплены в действующем УПК.

II. Непосредственное применение международных норм в сфере уголовного процесса. Прямое действие норм МУПП санкционировано нашим государством и основано на его суверенном праве допускать в качестве регуляторов внутренних отношений нормы иных правовых систем. При этом международные нормы применяются либо вместе с нормами права РФ, либо вместо последних без какой-либо трансформации, преобразования их в нормы внутригосударственного права [21] .

В российской правовой системе нормы МУПП действуют практически как специальные нормы по отношению к нормам российского уголовно-процессуального законодательства (которые выступают в роли как бы общих норм) и изымают отдельные отношения из сферы применения норм права. Использование слов «как бы» обусловлено тем, что правило lex specialis derogat legi ge№eralis, на мой взгляд, применимо лишь к нормам одной правовой системы, а международные нормы и право РФ – суть различные системы права.

Государство санкционирует прямое применение международно-правовых норм во внутригосударственной сфере отношений. При этом можно различать общее и специальное санкционирование. Как универсальную санкцию, адресованную всем субъектам российского права, на применение в их деятельности международно-правовых норм можно рассматривать норму ч. 4 ст. 15 Конституции РФ. В качестве специальных санкций выступают отсылочные нормы, нормы актов, изданных во исполнение договоров, «привязки» к договорам и т.д.

Многие положения российского права, регламентирующие вопросы, связанные с уголовным процессом, устанавливают, что участники уголовного процесса могут (а в некоторых случаях обязаны), руководствоваться международно-правовыми нормами.

Так, согласно ст. 56 закона РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Верховный Суд РФ «разрешает в пределах своих полномочий вопросы, вытекающие из международных договоров СССР и РСФСР».

На основании ст. 10 ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем» 2001 г. органы государственной власти Российской Федерации, осуществляющие деятельность, связанную с противодействием легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, в соответствии с международными договорами Российской Федерации сотрудничают с компетентными органами иностранных государств на стадиях сбора информации, предварительного расследования, судебного разбирательства и исполнения судебных решений.

Генеральная прокуратура РФ в пределах своей компетенции осуществляет прямые связи с соответствующими органами других государств и международными организациями, сотрудничает с ними, заключает соглашения по вопросам правовой помощи и борьбы с преступностью (ст. 2 закона РФ «О прокуратуре Российской Федерации» 1992 г.).

Таможенные органы обязаны осуществлять оперативно-розыскную деятельность «при запросах международных таможенных организаций, таможенных и иных компетентных органов иностранных государств в соответствии с международными договорами Российской Федерации по таможенным вопросам» (ст. 224 ТК РФ).

Статья 4 закона РФ «О федеральных органах налоговой полиции» 1993 г. подчеркивает, что органы налоговой полиции «осуществляют свою деятельность во взаимодействии с налоговыми службами других государств на основе международных договоров и обязательств Российской Федерации».

Согласно ФЗ «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации» 1995 г., взаимодействие органов федеральной службы безопасности со специальными службами, с правоохранительными органами и иными организациями иностранных государств устанавливается на основании международных договоров РФ.

Статья 7 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации» 1995 г. устанавливает, что основаниями для проведения оперативно-розыскных мероприятий являются, в частности, «запросы международных правоохранительных организаций и правоохранительных органов иностранных государств в соответствии с международными договорами Российской Федерации».

Согласно ст. 3 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» 1996 г., единство судебной системы РФ обеспечивается путем применения всеми судами «общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации». Статья 5 закона подчеркивает: «Суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа, а равно должностного лица . общепризнанным принципам и нормам международного права, международному договору Российской Федерации, . принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу».

Таким образом, правоохранительные органы и физические лица – субъекты российского уголовного процесса могут непосредственно руководствоваться международно-правовыми нормами.

В то же время российские следователи, прокуроры и судьи продолжают настороженно относиться к международному праву. Так, на вопрос, «если в процессе проводимого Вами расследования возникла коллизия между УПК и вступившим в силу международным договором РФ, что Вы будете применять?» – «УПК», – ответили 65 % опрошенных автором следователей органов милиции, 48 % – органов налоговой полиции, 44 % сотрудников прокуратуры, а 16 % опрошенных вообще затруднились с ответом. Ответ – «УПК» большинство респондентов мотивировало тем, что в УПК отсутствует прямое указание на преимущественное применение международных договоров в случае их коллизии. Такое отношение к международному праву имеет в своей основе множество причин, одной из которых является, безусловно, несовершенство действующего уголовно-процессуального закона.

Таким образом, потребность решения в уголовно-процессуальном законе основного вопроса о взаимодействии международного права и уголовно-процессуального права России очевидна. Какие здесь возможны варианты?

Один из них предложен в ст. 4 Модельного УПК 1996 г. [22] : «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры независимого государства являются составной частью его уголовно-процессуального права и непосредственно порождают права и свободы человека в сфере уголовного судопроизводства». Однако объявление международных норм «составной частью уголовно-процессуального права», по моему мнению, некорректно: как уже говорилось, международные нормы в принципе не могут быть частью внутригосударственного права. Другое дело, что уголовно-процессуальные отношения могут регулироваться в том числе и нормами международного права.

В ст. 5 МУПК зафиксирована коллизионная норма: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и положения вступивших в силу международных договоров независимого государства имеют преимущественную силу перед положениями законов, регулирующих порядок уголовного судопроизводства, и других актов. В случае противоречия между положениями международного договора независимого государства и какого бы то ни было закона или другого акта применяются положения международного договора. Регулирующие порядок уголовного судопроизводства положения какого бы то ни было закона или другого акта, противоречащие общепризнанным принципам и нормам международного права, применению не подлежат». Не вполне понятно, что имелось в виду под «общепризнанными принципами и нормами международного права»? В доктрине международного права имеется несколько точек зрения на этот счет [23] . Что касается объявления не подлежащими применению положений закона и других актов в сфере уголовного судопроизводства в случае противоречия их «общепризнанным принципам и нормам», то в МУПК пропущены международные договоры. Где же логика?

В проекте УПК РФ данный вопрос урегулирован статьей 1, которая называется «Законы, определяющие порядок судопроизводства по уголовным делам». Согласно ч. 3 ст. 1 «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью права, регулирующего уголовное судопроизводство. Если этими нормами или международными договорами Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные в настоящем Кодексе, применяются правила международного договора». Эти положения также вызывают замечания. Во-первых, поскольку в статье речь идет и о законах, и о международных нормах, т.е. разнопорядковых понятиях, точнее было бы назвать ее «Нормы, определяющие порядок производства по уголовным делам». Во-вторых, по Конституции нормы международного права являются составной частью российского правовой системы, а не «права, регулирующего уголовное судопроизводство». В-третьих, в соответствии со ст. 17 Конституции в Российской Федерации «признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией». Иначе говоря, международные нормы непосредственно порождают права и свободы человека в сфере уголовного процесса. Это положение также должно быть отражено в УПК. В-четвертых, в Российской Федерации не могут издаваться для действия в сфере уголовного процесса законы и другие акты, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина, нарушающие независимость суда и состязательную форму процесса, придающие доказательствам заранее установленную силу, противоречащие международным обязательствам нашего государства. Данное правило также заслуживает того, чтобы быть закрепленным в новом УПК. В-пятых, международные обязательства Российской Федерации вводят в определенные рамки и правоохранительную деятельность нашего государства. В частности, не могут применяться законы и иные правовые акты, регулирующие порядок уголовного судопроизводства, противоречащие общепризнанным принципам и нормам международного права, международным договорам Российской Федерации. И, наконец, в-шестых, приоритет перед российским уголовно-процессуальным законом имеют далеко не все международные договоры РФ и не во всех случаях. На основании ст. 15 ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» 1995 г. преимущество при коллизиях может отдаваться лишь тем договорам, согласие на обязательность которых дано в форме федерального закона.

Читайте так же:  Штраф за сигареты польша

Таким образом, формулировки проекта УПК РФ несовершенны и нуждаются в пересмотре. По моему мнению, общие вопросы соотношения международного права и российского уголовно-процессуального права должны быть изложены следующим образом.

1. Порядок уголовного судопроизводства определяется соответствующими положениями Конституции Российской Федерации и настоящим Кодексом.

2. Законы, регулирующие порядок уголовного судопроизводства, подлежат применению лишь при условии включения их положений в настоящий Кодекс.

3. В Российской Федерации не должны издаваться для действия в сфере уголовного судопроизводства законы и другие акты, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина, нарушающие независимость суда и состязательную форму процесса, придающие доказательствам заранее установленную силу, противоречащие общепризнанным принципам и нормам международного права, международным договорам Российской Федерации.

4. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью российской правовой системы и непосредственно порождают права и свободы человека в сфере уголовного судопроизводства.

5. Положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров Российской Федерации принимаются соответствующие правовые акты.

6. Международные договоры Российской Федерации, согласие на обязательность которых дано в форме федерального закона, имеют преимущественную силу перед нормами настоящего Кодекса.

7. Законы и иные правовые акты, регулирующие порядок уголовного судопроизводства, противоречащие общепризнанным принципам и нормам международного права, международным договорам Российской Федерации, применению не подлежат.

[1] См.: Черниченко С.В. Международное право . С. 134.

Уголовный процесс
Сайт Константина Калиновского

Смирнов А.В. Калиновский К.Б.
Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. СПб.: Питер, 2003. 1008 с.

Статья 1. Законы, определяющие порядок уголовного судопроизводства

1. Порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом, основанным на Конституции Российской Федерации.>

2. Порядок уголовного судопроизводства, установленный настоящим Кодексом, является обязательным для судов, органов прокуратуры, органов предварительного следствия и органов дознания, а также иных участников уголовного судопроизводства.

3. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные настоящим Кодексом, то применяются правила международного договора.

1. Уголовно-процессуальный кодекс ставит знак равенства между уголовно-процессуальным законодательством и законодательством, определяющим порядок уголовного судопроизводства, т.е. отождествляет понятия уголовного процесса и уголовного судопроизводства. Согласно п. 56 ст. 5 УПК РФ уголовное судопроизводство — это не только судебное, но и досудебное производство по уголовному делу. Таким образом, не только собственно судебные стадии процесса, но и стадии возбуждения уголовного дела и предварительного расследования также считаются частью судопроизводства. Этим подчеркивается, что деятельность органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, других участников процесса на досудебных стадиях осуществляется не сама по себе, но тесно связана с деятельностью суда и создает необходимые предпосылки для осуществления правосудия по уголовным делам. Прежнее уголовно-процессуальное законодательство (УПК РСФСР 1960 г., Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 г. и др.) также определяло уголовный процесс как судопроизводство, однако, реально на досудебных стадиях до недавнего времени суд не участвовал. По новому Кодексу предусмотрено постоянное участие в этих стадиях суда, который в виде судебного контроля осуществляет здесь правосудие за деятельностью органов предварительного расследования и прокурора.

2. Порядок уголовного судопроизводства — это условия, процедуры и гарантии, регулирующие деятельность участников процесса. Они установлены нормами уголовно-процессуального права, которые содержатся лишь в строго определенных источниках. Под источниками права в юридическом смысле обычно понимается та или иная внешняя форма выражения правовых норм. Основной источник уголовно-процессуального права — это закон.

При этом необходимо особо подчеркнуть, что согласно новому уголовно-процессуальному законодательству единственными законами, которые могут быть источником уголовно-процессуального права являются Уголовно-процессуальный кодекс (далее — УПК) и Конституция Российской Федерации, на которой Кодекс основан. Юридически это означает следующее:

а) при определении порядка уголовного судопроизводства по делу прямому применению подлежит только УПК, а в случаях, если его отдельные положения противоречат конституционным нормам, — Конституция Российской Федерации;

б) в случае, если уголовно-процессуальные нормы содержатся в каких-либо иных источниках, они не должны противоречить УПК и Конституции и подлежат приведению в соответствие с ними;

в) если в каком-либо ином федеральном законе содержатся новые уголовно-процессуальные нормы, они могут применяться только после того, как будут включены (инкорпорированы) в УПК.

Названные правила предохраняют уголовный процесс от проникновения в него чужеродных норм, не отвечающих демократическим принципам судопроизводства и противоречащих внутренней системе УПК, что является важной политической гарантией против рецидивов авторитаризма в области уголовного процесса.

Законом «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» от 18 декабря 2001 г. (ст. 4) установлено, что «действующие на территории Российской Федерации федеральные законы и иные нормативные правовые акты, связанные с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, подлежат приведению в соответствие с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Впредь до приведения в соответствие с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации указанные федеральные законы и иные нормативные правовые акты применяются в части, не противоречащей Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации».

В настоящий момент продолжают действовать следующие законы и иные нормативные акты, в которых содержатся нормы, имеющие отношение к порядку производства по уголовным делам: Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 г., Закон РФ от 8 июля 1981 г. «О судоустройстве РСФСР» (с изменениями на 2 января 2000 года); Федеральный конституционный закон «О военных судах Российской Федерации» от 23 июня 1999 г.; Закон РФ «О статусе судей в Российской Федерации» от 26 июня 1992 г.; Закон РФ «О прокуратуре Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 17 ноября 1995 г.); Закон РФ «О милиции» от 18 апреля 1991 г., Положение о милиции общественной безопасности (местной милиции) в Российской Федерации, утвержденное Указом Президента РФ от 12 февраля 1993 г. № 209; Закон РФ «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации» от 3 апреля 1995 г.; Закон РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15 июля 1995 г.; Закон РФ » О федеральных органах налоговой полиции» от 24 июня 1993 г.; Таможенный кодекс Российской Федерации от 18 июня 1993 г., Закон РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 г.; Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 8 января 1997 г.; Закон РФ «Об исполнительном производстве» от 21 июля 1997 г., Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31 мая 2002 г.; Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (утвержденное Президиумом Верховного Совета СССР 18 мая 1981 г.); Федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31 мая 2001 г.; Федеральный закон «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» от 2 июля 1992 г. и др.

3. Согласно ст. 90 Конституции Президент РФ издает указы, обязательные на всей территории РФ. Известны случаи, когда указы содержали уголовно-процессуальные нормы (например, отмененный ныне Указ Президента РФ от 14 июня 1994 N 1226 «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности»). В силу ч. 3 ст. 90 Конституции указы не должны противоречить как самой Конституции, так и федеральным законам. Более того, представляется, что в случае, когда указом создаются новые уголовно-процессуальные нормы, не известные Кодексу, они могут применяться только в том случае, если будут инкорпорированы в УПК.

4. В силу ч. 3 ст. 15 Конституции РФ не могут применяться законы, а также любые иные нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы, обязанности человека и гражданина, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения. В соответствии с указанным конституционным положением суд не вправе основывать свое решение на неопубликованных нормативных актах, затрагивающих права, свободы, обязанности человека и гражданина. Порядок официального опубликования федеральных нормативно правовых актов определен ФЗ «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания» и Указом Президента РФ от 21 января 1993 «О нормативных актах центральных органов государственного управления Российской Федерации».

5. Значение Конституции РФ в уголовном судопроизводстве определяется тем, что она содержит ряд основополагающих норм, которым ввиду ее высшей юридической силы должно соответствовать отраслевое уголовно-процессуальное законодательство. Это, прежде всего, положения главы второй Конституции, касающиеся прав и свобод человека и гражданина в уголовном процессе — равенство всех перед законом и судом, неприкосновенность личности, частной жизни, тайна переписки и сообщений, защита чести и доброго имени, неприкосновенность жилища, право на доступ к правосудию и судебную защиту, презумпция невиновности, право на получение квалифицированной юридической помощи и т.д. Кроме того, Конституция в главе седьмой устанавливает основы судебной власти — состязательность и гласность судопроизводства, неприкосновенность и несменяемость судей, запрет на создание чрезвычайных судов. Устанавливая эти нормы, Конституция закладывает основы построения отраслевого законодательства. Вместе с тем Конституция — это и акт прямого действия (ч. 1 ст. 15 Конституции РФ). При необходимости (например, в случае противоречия основному закону отдельных уголовно-процессуальных норм, обнаружения пробелов в отраслевом законодательстве) конституционные нормы могут применяться в уголовном процессе непосредственно. Благодаря этому, Конституция выступает гарантом соблюдения в уголовном процессе прав человека и демократических основ судопроизводства.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в п. 2 постановления от 31.10.95 N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» , суд при разрешении дела должен непосредственно применять конституционные нормы, когда:

а) закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, регулирующего права, свободы, обязанности человека и гражданина и другие положения;

б) суд придет к выводу, что федеральный закон, действовавший на территории Российской Федерации до вступления в силу Конституции Российской Федерации, противоречит ей;

в) суд придет к убеждению, что федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции Российской Федерации, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции;

г) когда закон либо иной нормативный правовой акт, принятый субъектом Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, противоречит Конституции Российской Федерации, а федеральный закон, который должен регулировать рассматриваемые судом правоотношения, отсутствует.

Следует, однако, иметь в виду, что согласно п. «о» ст. 71 Конституции РФ уголовно-процессуальное законодательство относится к исключительному ведению Российской Федерации. Поэтому субъекты Российской Федерации не вправе принимать законы, регулирующие порядок производства по уголовным делам. Если закон либо иной нормативный правовой акт субъекта Российской Федерации все же включает нормы, которые противоречат УПК РФ, то, в соответствии с ч. 5 ст. 76 Конституции РФ, действуют положения Кодекса.

6. Как записано в ч. 3 ст. 1 УПК РФ, «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные настоящим Кодексом, то применяются правила международного договора». Трудно представить, как нормы международных договоров и международные обычаи могут быть частью «законодательства». Имеется в виду, что международные нормы есть часть правовой системы России.

В международных договорах, касающихся вопросов уголовного процесса, могут найти закрепление как общепризнанные всем Мировым Сообществом принципы и нормы, так и нормы, регулирующие отношения только участвующих в них государств. В зависимости от количества участников договоры бывают многосторонними и двусторонними. Состав и уровень их участников также может быть различным. Согласно п.2 ст. 3 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» от 15 июля 1995 г. «международные договоры Российской Федерации заключаются с иностранными государствами, а также с международными организациями от имени Российской Федерации (межгосударственные договоры), от имени Правительства Российской Федерации (межправительственные договоры), от имени федеральных органов исполнительной власти (договоры межведомственного характера)». Наибольшее значение для уголовного процесса имеют договоры о правовой помощи, определяющие порядок взаимодействия судебных и следственных органов разных стран при осуществлении уголовного преследования лиц, находящихся за пределами государств, где были совершены преступления; исполнении поручений о производстве процессуальных действий и т.д. Значительное количество таких договоров было в свое время заключено СССР с социалистическими государствами, а также с Алжиром, Грецией, Ираком, Тунисом, Финляндией и некоторыми другими странами. Часть из них продолжает действовать и поныне. В 90-е годы Россией были подписаны аналогичные соглашения с Китаем, Литвой, Эстонией и Латвией, а также рядом государств-членов СНГ. Среди них — многосторонняя Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, подписанная в Минске 22 января 1993 г. (вступила в силу 10 декабря 1994 г.). Россией подписаны и ратифицированы Европейская Конвенция о выдаче от 13 декабря 1957 г. и Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 20 апреля 1959 г. Большое количество договоров межведомственного характера о сотрудничестве в сфере борьбы с преступностью заключено с правоохранительными органами других государств Министерством внутренних дел и Генеральной прокуратурой Российской Федерации.

Кроме договоров о правовой помощи порядок взаимоотношений российских правоохранительных органов с иностранными гражданами и должностными лицами может регулироваться также консульскими конвенциями. В соответствии с ними консулы вправе представлять перед судами и следственными органами страны пребывания граждан назначившего их государства, если эти граждане из-за отсутствия или по каким-либо другим уважительным причинам не могут сами защищать свои права и интересы.

Общепризнанные международные принципы и нормы существуют как в форме норм, установленных международными договорами, так и в форме юридических обычаев, которые составляют так называемое общее международное право. Статутом Международного Суда ООН от 26 июня 1945 г. обычай определен как доказательство «общей практики, принятой в качестве правовой нормы» (п. 1 «b» ст. 38).

Обычная норма становится принадлежностью общего международного права в результате ее признания если не всеми, то большинством государств, представляющих основные политические и правовые системы. Современные международно-правовые обычаи склонны к приобретению формальной определенности, так как общепризнанные принципы и нормы, как правило, находят отражение в многосторонних конвенциях и соглашениях (среди которых для уголовного судопроизводства первостепенное значение имеют Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г., Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., а также Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека от 26 мая 1995 г.), и кроме того, — в иных документах международного права: декларациях, резолюциях международных органов и организаций, конференций, решениях международных судов и т.д. Они содержатся во Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 24 октября 1970 г., документах Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Авторитет названных документов особенно высок. Конституционный Суд Российской Федерации не раз в своих решениях ссылался на Всеобщую декларацию прав человека и т.д.

Читайте так же:  Каковы налоговые полномочия министерства финансов рф

Особенностью формирования современных обычных норм международного права в области уголовного судопроизводства является растущее влияние на них так называемых рекомендательных норм, или международных стандартов, в разработке которых основная роль принадлежит Конгрессу ООН по предупреждению преступлений и обращению с правонарушителями. Документы Конгресса обычно подтверждаются резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН. Среди них Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (1979 г.), Основные принципы независимости суда (1985 г.), Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (1988 г.), Основные положения о роли адвокатов (1990 г.) и др. Обоснование того, является ли та или иная норма общепризнанной, не всегда бывает легким делом. В качестве доказательств общепризнанного характера нормы могут служить: а) фиксация нормы в международных документах, б) отсутствие протестов государств против ее общепризнанного характера; в) фактическое признание нормы (так называемая трансформация) законодательством достаточно представительного круга государств.

Наиболее близкое отношение к уголовному судопроизводству имеют следующие общепризнанные международно-правовые принципы:

  • суверенного равенства государств;
  • невмешательства во внутренние дела;
  • неприменения силы и угрозы силой;
  • добросовестного выполнения государствами своих международных обязательств;
  • межгосударственного сотрудничества и солидарности государств;
  • гуманизма, уважения прав человека и справедливости.

Так, согласно принципам суверенного равенства и невмешательства во внутренние дела ни одно государство не вправе издавать законы либо производить действия, распространяющие его судебную юрисдикцию на территорию других государств без согласия последних. Например, должны считаться юридически ничтожными результаты процессуальных действий, совершенных следственными органами одного государства на территории другого, если это не предусмотрено соответствующим межгосударственным договором. Принцип неприменения силы и угрозы силой означает, что ни одно государство не может добиваться применения своего внутреннего права путем похищения или захвата лиц на территории другого суверенного государства либо требовать их выдачи под угрозой военных акций и т.п. Принцип добросовестного выполнения государствами международных обязательств проявляется в том, что положения национального уголовно-процессуального законодательства не могут служить основанием для отказа от выполнения международных обязательств. Если в законе имеются нормы, противоречащие международному договору, заключенному государством, то в силу данного принципа применяются нормы договора, а закон должен быть приведен в соответствие с международными обязательствами. Принцип межгосударственного сотрудничества и солидарности государств находит выражение, прежде всего, в широкой практике заключения международных договоров об оказании правовой помощи, в том числе и по уголовным делам.

К числу общепризнанных международно-правовых норм, касающихся уголовного процесса, следует, например, отнести нормы, устанавливающие:

1) недопустимость применения в уголовном процессе пыток или жестоких, бесчеловечных или унижающих человеческое достоинство видов обращения или наказания, право на гуманное отношение и уважение достоинства личности. (ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Рим, 4 ноября 1950 г.; Конвенция ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г.; принцип 6 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утвержденного Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 43/173 от 9 декабря 1988 года);

2) запрет на выдачу лица другому государству, если: а) существуют серьезные основания полагать, что ему может угрожать там применение пыток или смертной казни; б) преступление, в отношении которого запрашивается выдача, рассматривается запрашиваемой стороной в качестве политического преступления либо имеются достаточные основания полагать, что запрос о выдаче имеет целью преследование или наказание лица в связи с его расой, религией, национальностью или политическими убеждениями либо за другое преступление, нежели то, которое было указано в запросе (ст. 3 Европейской Конвенции о выдаче. Страсбург, 13 декабря 1957 г.);

3) недопустимость произвольного ареста или содержания под стражей: «Никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом» (ст. 9 Международного Пакта о гражданских и политических правах. Нью-Йорк, 19 декабря 1966 г.; ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод);

4) право арестованного или задержанного на судебную проверку законности ареста или задержания в срочном порядке, т.е. без неоправданных проволочек, в течение разумного, достаточно краткого времени (ст. 9 Международного Пакта о гражданских и политических правах; п.3 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод; п. 3 ст. 5 Конвенции СНГ о правах и основных свободах человека; принципы 11, 32 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме);

5) право задержанного или арестованного на заявление ходатайства об уведомлении членов семьи или иных лиц по его выбору о факте задержания или ареста и о месте, в котором он содержится; право на посещение членами семьи и переписку с ними (принципы 16, 19 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме);

6) право задержанного или арестованного на проведение медицинского обследования (принципы 24-26 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме);

7) запрет на применение к задержанному таких методов расследования, которые нарушают его способность принимать решения или выносить суждения, в том числе запрет злоупотреблять положением задержанного с целью получения от него показаний против него самого или каких-либо других лиц (принцип 21 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме);

8) запрет на введение неоправданных ограничений в отношении задержанных или арестованных, не вызываемых непосредственной необходимостью с точки зрения целей задержания или ареста (принцип 36 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме);

9) право на компенсацию каждому, кто был жертвой незаконного ареста или содержания под стражей или незаконного осуждения (ст. 9, 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах; п. 4 ст. 5 Конвенции СНГ о правах и основных свободах человека);

10) право задержанного или обвиняемого быть подробно и в срочном порядке уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявляемого ему обвинения (п. 3 (а) ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах; п. 3 (а) ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, принцип 10 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме);

11) право каждого обвиняемого в уголовном преступлении считаться невиновным, пока виновность его не будет доказана согласно закону, т.е. презумпцию невиновности (ст. 11 Всеобщей декларации прав человека; п.2 ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах; п. 2 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод; п. 2 ст. 6 Конвенции СНГ о правах и основных свободах человека );

12) право лица на справедливое и гласное рассмотрение предъявляемого ему уголовного обвинения без неоправданной задержки на основе полного равенства компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (ст. 10 Всеобщей декларации прав человека, принятая на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН 10 декабря 1948 г.; п. 1 ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах; п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод; п. 1 ст. 6 Конвенции СНГ о правах и основных свободах человека);

13) право иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты и защищать себя лично или посредством выбранного им самим защитника (ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод п. 3 «d» ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах; п.3 «b» ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод);

14) право на оказание квалифицированной юридической помощи со стороны компетентного адвоката (п.6 Основных положений о роли адвокатов, принятых восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений и обращению с правонарушителями. Нью-Йорк, август 1990 г.)

15) право на предоставление обвиняемому или подозреваемому безвозмездной помощи защитника и переводчика в случае, когда у него недостаточно средств для оплаты этого защитника или переводчика (п. 2 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод; п. 3 «d» ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

16) право обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей (право на очную ставку) и право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях, какие существуют для свидетелей, показывающих против него (п. «е» 3 ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах; п.3 «d» ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод);

17) запрет на принуждение лица к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным и право лица на отказ от дачи таких показаний (п. «g» 3 ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

18) право на пересмотр осуждения и приговора вышестоящей судебной инстанцией согласно закону (п. 5 ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

19) правило non bis in idem (нельзя дважды за одно и то же — лат.), т.е. запрет на вторичное уголовное преследование и привлечение лица к уголовной ответственности за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан (п. 7 ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах);

20) право каждого приговоренного к смертной казни обжаловать приговор в апелляционном порядке в суд высшей инстанции и подать прошение о помиловании, причем помилование или замена приговора могут быть предоставлены во всех случаях вынесения смертного приговора.( п. 6, 7 Мер, гарантирующих защиту прав тех, кто приговорен к смертной казни, одобренных 21 пленарным заседанием Экономического и Социального Совета ООН 25 мая 1984 г.) и др.

7. Коль скоро общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры являются частью правовой системы России следует иметь в виду правила взаимоотношений норм международного и внутреннего уголовно-процессуального права. Всякий раз, оценивая юридическую силу и значение этих норм в случае их конкуренции, необходимо учитывать следующее: 1)

Нормы международных договоров имеют приоритет над нормами внутреннего законодательства, то есть в случае их коллизии применяются нормы договора, а не Уголовно-процессуального кодекса и любых других законов (п. 4 ст. 15 Конституции РФ).

2) В соответствии с ч. 3 ст. 5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» непосредственно могут действовать только положения международных договоров, удовлетворяющие одновременно следующим условиям: а) договор официально опубликован; б) положения договора должны быть самоисполнимы, то есть не нуждаться в издании внутригосударственных актов в целях их применения. Для осуществления иных положений международных договоров Российской Федерации должны приниматься соответствующие правовые акты. Так, например, упомянутая выше общепризнанная норма международного права о судебном обжаловании законности задержания в течение разумного срока самоисполнима и в принципе могла бы быть реализована даже без принятия дополнительных законов, а вот норма о праве на компенсацию ввиду незаконного задержания или ареста предполагает наличие законодательных норм, конкретизирующих виды и процедуру такой компенсации.

3) Из буквального толкования ч. 3 ст. 1 УПК РФ следует, что, несмотря на упоминание в первом предложении этой части общепризнанных принципов и норм международного права наряду с международными договорами, преимущественная сила перед законами Российской Федерации признается только за международными договорами. Однако из сопоставления п. 1 ст. 17 и ст. 18 Конституции РФ следует, что общепризнанные принципы и нормы международного права, касающиеся прав человека и гражданина, в том числе и в области уголовного судопроизводства, всегда имеют приоритет над внутренними законами и являются непосредственно действующими.

4) В случае противоречия договоров межведомственного характера и федерального закона всегда применяются нормы закона.

5) Межгосударственные и межправительственные договоры имеют приоритет над межведомственными соглашениями.

8. Если отдельные отношения, возникающие в уголовном судопроизводстве, прямо не урегулированы нормами закона, то при определенных условиях допускается применение аналогии уголовно-процессуального закона или аналогии уголовно-процессуального права. Аналогия закона может иметь место тогда, когда на неурегулированное отношение распространяют действие законодательной нормы, регулирующей сходное правоотношение. Так, например, в новом УПК РФ, в отличие от ранее действовавшего законодательства (ст. 70 УПК РСФСР), нигде не сказано о том, что суд может истребовать предметы и документы. Подобное право по буквальному смыслу закона предоставлено лишь прокурору, следователю, органу дознания, дознавателю (ч. 4 ст. 21) и адвокату (ч. 3 ст. 86 УПК РФ). В то же время суд вправе проводить следственные и иные процессуальные действия (ч. 1 ст. 86 УПК РФ). Представляется, что по аналогии с ч. 4 ст. 21 УПК РФ суд также может делать и запросы о предоставлении ему необходимых сведений, обязательные для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами.

Аналогия права применяется лишь в крайних случаях, когда нет уголовно-процессуальной нормы, подходящей для применения по аналогии закона. Тогда для урегулирования возникающих в процессе отношений могут применяться непосредственно общие начала и принципы уголовно-процессуального права. Примером широкого применения аналогии права в уголовном процессе могут служить многие решения Конституционного Суда РФ, которыми пробелы в законодательстве, вызванные признанием неконституционными ряда норм УПК, заполнены с помощью интерпретации общих правовых положений и принципов, содержащихся в Конституции РФ и нормах международного права.

Читайте так же:

  • Адвокат цова Адвокаты коллегии Адвокаты, осуществляющие деятельность в офисе коллегии по адресу: г. Хабаровск, ул. Истомина, 23: Председатель президиума коллегии адвокат Садохин Владимир Алексеевич тел: 8 962 502 50 99 Руководитель офиса: Адвокаты: Адвокаты: 12 Лешкова Наталья Александровна […]
  • Судебный департамент полномочия Полномочия Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации Полномочия Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации и его управлений в субъектах Российской Федерации определены статьёй 31 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ […]
  • Приказ министерства здравоохранения 500 Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 17 сентября 2008 г. N 500 "Об утверждении Положения о Департаменте международного сотрудничества Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации" (прекратил действие) Приказ Министерства […]
  • Оформить кредит в махачкале Кредиты в Махачкале Где взять кредит в Махачкале В разделе представлены популярные программы для получения кредита от банков Махачкалы. Вы можете сравнить и выбрать выгодную программу в зависимости от необходимой вам суммы и валюты (рубли, доллары и евро). Посмотреть все банки […]
  • Федеральный закон статья 114 Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" (с изменениями и дополнениями) Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ"О противодействии экстремистской деятельности" С изменениями и дополнениями от: 27 июля 2006 г., 10 мая, 24 июля 2007 […]