Меню

Европейский суд требования к жалобам

Особые требования к жалобам граждан России в Европейский суд: факт или миф

Брюховецкий Н.Н. «Особые» требования к жалобам граждан России в Европейский суд: факт или миф // Юрист. 2012. N 23. С. 24 — 27.

В последнее время в ряде СМИ появились сведения о якобы вводимых Европейским судом по правам человека (ЕСПЧ) ограничениях на подачу жалоб гражданами России. Начальник юридического отдела ЗАО «Концерн Знак» Н.Н. Брюховецкий проводит всесторонний анализ действующих международных актов, регламентирующих порядок подачи индивидуальных жалоб, и по итогам проведенной работы представляет соответствующие выводы касательно того, находятся ли все-таки граждане государств, ратифицировавших Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, в равных условиях в настоящее время.

В средине июня текущего года в одной из российских газет появилась статья, взбудоражившая многих. Как следовало из статьи, Европейский суд по правам человека начал отклонять по «формальным» основаниям неправильно составленные жалобы граждан пяти государств, включая Россию, без права на их повторную подачу. Эта новость также сопровождалась комментариями ряда специалистов, согласно утверждениям которых жалобы наших граждан будут теперь признаваться неприемлемыми, т.е. не будут рассматриваться вообще, если они составлены без использования специального формуляра, разработанного ЕСПЧ, либо если этот формуляр заполнен неверно. При этом в газете отмечалось, что сам Суд никаких официальных заявлений по данному поводу не делал.

Все вышеизложенное, включая комментарии, представляется автору не совсем верным. Данная информация скорее ввела в заблуждение читателей, не искушенных в процессе отечественного судопроизводства, не говоря уже о международном, нежели содержала действительно полезные сведения. Автор убежден: какие-либо ограничения Европейским судом в отношении граждан России не устанавливались, и наши соотечественники имеют такие же права на доступ к международному правосудию, как и раньше.

Обратимся к фактам.

Основные документы, которыми руководствуется Европейский суд по правам человека

При осуществлении свой деятельности ЕСПЧ руководствуется двумя основными документами: Конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (European Convention on Human Rights) и Регламентом Европейского суда (Rules of Court). Оба документа размещены на сайте РосЕвроСуда.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод: критерии приемлемости индивидуальной жалобы, «особое» правосудие для России и повторное обращение с жалобой

Конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) представляет собой международный договор, заключенный Комитетом Министров Совета Европы в соответствии с пунктом «a» ст. 15 Устава Совета Европы. Конвенции принимаются и изменяются большинством в две трети от числа представителей, участвующих в голосовании, и большинством представителей, имеющих право участвовать в работе Комитета (п. «d» ст. 20 Устава Совета Европы), т.е. процедура изменения положений Конвенции весьма не простая и требует согласования мнений многих представителей государств — членов Совета Европы.

Конвенция является единственным документом, в котором (ст. 35) определены следующие исчерпывающие критерии приемлемости индивидуальной жалобы, т.е. жалобы, подаваемой гражданином:

  • до подачи жалобы в ЕСПЧ гражданин должен исчерпать все внутренние средства правовой защиты, как это предусмотрено общепризнанными нормами международного права, т.е. пройти все необходимые этапы защиты нарушенного права в своем государстве;
  • жалоба должна быть подана в ЕСПЧ в течение шести месяцев со дня вынесения соответствующим государственным органом окончательного решения по делу, указанному в ней;
  • жалоба не должна быть анонимной;
  • жалоба не должна являться по существу аналогичной ранее рассмотренной ЕСПЧ, т.е. повторной (исключение представляет жалоба, содержащая новые относящиеся к делу факты);
  • жалоба не должна являться предметом другой, уже имеющей место процедуры международного разбирательства или урегулирования;
  • жалоба должна быть совместимой с положениями Конвенции или Протоколов к ней, т.е. касаться только прав, гарантированных Конвенцией (например, право на труд Конвенцией не гарантируется, поэтому жалоба на увольнение по инициативе работодателя ЕСПЧ рассматриваться не может, а значит, будет признана неприемлемой);
  • жалоба должна быть обоснованной, т.е. содержать исчерпывающие сведения о нарушении права, гарантированного Конвенцией, которые в обязательном порядке требуется подтвердить документально (приложить копии заявлений, жалоб, писем государственных органов, судебных актов и т.п.), и не являться злоупотреблением правом подачи жалобы;
  • гражданин не понес значительный вред, если только принцип уважения к правам человека, определенный в Конвенции и Протоколах к ней, не требует рассмотрения жалобы по существу и при условии, что не может быть отказано на этом основании в рассмотрении любого дела, надлежащим образом не рассмотренного внутригосударственным судом.

Иных требований к условиям приемлемости жалоб Конвенция не содержит. Таким образом, следует заключить, что в настоящее время:

— Конвенция не устанавливает какие-либо требования к форме (формуляру) жалобы и не конкретизирует ее содержание;

— в Конвенции нет указания, в каком порядке должна составляться жалоба, как она должна заполняться, какое количество листов должна иметь, т.е. отсутствуют критерии «правильности» и «неправильности» заполнения жалобы;

— отсутствие формуляра согласно Конвенции не является основанием для признания ЕСПЧ жалобы неприемлемой.

Кроме того, в Конвенции нет каких-либо специальных правил осуществления правосудия для отдельных государств (например, для России) или положений, предусматривающих возможность их (правил) возникновения, т.е. Конвенция предоставляет гражданам России такие же права в ЕСПЧ, как и всем другим гражданам государств — членов Совета Европы.

Необходимо также отметить: изменение текста Конвенции в сторону ужесточения требований исключительно к жалобам граждан России (читай — ухудшения положения граждан отдельной страны — члена Совета Европы по сравнению с другими гражданами), во-первых, будет означать официальное признание неравенства людей по признаку гражданства или нации, что сведет на нет саму Конвенцию; во-вторых, как указано выше, потребует коллективного решения о ее изменении, что весьма сомнительно даже в теории.

В завершение изучения Конвенции обратимся к ее положениям, касающимся повторной подачи жалобы, признанной ЕСПЧ неприемлемой. Жалоба может быть признана неприемлемой единоличным судьей, рассматривающим ее (ст. 27 Конвенции), соответствующим комитетом (ст. 28 Конвенции), соответствующей Палатой (ст. 29 Конвенции) или Большой Палатой (ст. 31 Конвенции). Согласно Конвенции решение о приемлемости жалобы является окончательным (ст. ст. 27, 28, 42 Конвенции), т.е. в случае признания жалобы неприемлемой она не может быть подана повторно. Названное положение уже существовало и применялось на момент публикации статьи, т.е. новинкой отнюдь не является.

Регламент Европейского суда: формуляр, язык и содержание жалобы

Регламент Европейского суда (далее — Регламент) являет собой исключительно процессуальный документ, устанавливающий требования к судьям, организации деятельности ЕСПЧ при рассмотрении жалоб и вынесении решений по ним, определяющий структуру Суда.

Регламент принимается и изменяется самим ЕСПЧ на пленарных заседаниях в полном составе (ст. 25 Конвенции). Стоит сразу же уточнить: Европейский суд был учрежден в 1959 г. на основании ст. 19 Конвенции, т.е. действует строго в соответствии с Конвенцией и во исполнение ее. Конвенция, в свою очередь, не наделила ЕСПЧ представительскими функциями (правом нормотворчества). Поэтому Регламент не может и не должен определять критерии приемлемости индивидуальных жалоб.

В то же время Европейский суд уполномочен толковать Конвенцию (разъяснять ее суть), что и было им сделано в Регламенте, последняя редакция которого (от 1 мая 2012 г.) размещена на официальном сайте ЕСПЧ и содержит ряд правил, соблюдение которых гражданами, подающими жалобу, является обязательным. Автор предлагает сравнить содержание некоторых положений Регламента и статьи 35 Конвенции.

Так, согласно Правилу 45 Регламента (Rule 45) жалоба подается в письменном виде и скрепляется подписью заявителя либо его представителя, имеющего доверенность или иной документ, удостоверяющий его полномочия. Названное правило полностью аналогично требованию статьи 35 Конвенции, запрещающей анонимность жалобы.

В Правиле 47 Регламента (Rule 47) указано, что в индивидуальной жалобе должны содержаться:

  • сведения о заявителе (представителе заявителя);
  • наименование государства (государств), на чьи действия подана жалоба;
  • краткое изложение фактов и предполагаемого нарушения Конвенции и соответствующих доказательств;
  • краткое подтверждение того, что соблюдены условия приемлемости (исчерпание внутренних средств правовой защиты и «правило шести месяцев»);
  • цель жалобы;
  • сведения о том, подавалась ли эта жалоба в какой-либо иной орган международного разбирательства и урегулирования.

Кроме того, к жалобе прикладываются копии любых относящихся к делу документов, в частности судебных и иных решений, связанных с целью жалобы.

Согласно Правилу 47 (Rule 47) невыполнение заявителем жалобы перечисленных требований может повлечь за собой отказ в рассмотрении ее ЕСПЧ.

Как видно, во-первых, Правило 47 в полной мере раскрывает такой критерий приемлемости индивидуальной жалобы, как обоснованность (ст. 35 Конвенции), т.е. не содержит какие-либо нововведения; во-вторых, даже несоответствие жалобы установленным требованиям не влечет за собой автоматический отказ Европейского суда в ее рассмотрении.

Справедливости ради следует заметить: похожие требования обоснованности заявляемых требований существуют в российском праве. Гражданский процессуальный кодекс РФ, например, установил форму и содержание искового заявления (ст. 131), вменил лицу, заявляющему требования, обязанность доказать обстоятельства, на которые оно ссылается (ст. 55), определил перечень документов, подлежащих представлению совместно с исковым заявлением (ст. 132) и назвал основания для отказа в принятии искового заявления (ст. 134). Поэтому в данном случае практику ЕСПЧ можно назвать общепринятой.

По поводу упомянутого в газете требования предоставлять жалобу на специальном формуляре надо согласиться: действительно, в Правиле 47 Регламента предусмотрена подача жалобы на бланках, предоставляемых Секретариатом Европейского суда. Однако не следует забывать о существовании Практической инструкции о возбуждении дела (Institution of proceedings), являющейся неотъемлемой частью Регламента. В пункте 3 Инструкции указывается, что жалоба может составляться как с использованием формуляра, так и излагаться произвольно в письменном виде. При этом согласно пункту 4 Инструкции от заявителя может потребоваться представить надлежащим образом заполненный формуляр жалобы, если она была подана не на формуляре или простая письменная форма, в которой заявитель обратился в Европейский суд, не содержит всей необходимой информации, предусмотренной Правилом 47 Регламента.

Из приведенного выше логично заключить следующее:

  • использование специального формуляра ЕСПЧ для подачи жалобы является желательным (как являлось желательным, например, и три года назад), но не единственно возможным;
  • Регламент не устанавливает, что получение жалобы, оформленной не на формуляре, является основанием для отказа в ее рассмотрении;
  • жалоба, составленная надлежащим образом без использования формуляра, может быть принята к рассмотрению ЕСПЧ;
  • если будет решено, что от заявителя, подавшего жалобу «не по форме», все же требуется заполненный формуляр, Секретариат не откажет заявителю в рассмотрении жалобы, но вышлет ему бланк формуляра, который, после оформления, заявитель должен направить в Европейский суд.

Отказ рассматривать жалобу, поданную не на формуляре, будет означать, что она не содержит необходимые сведения, т.е. не отвечает критерию обоснованности (ст. 37 Конвенции), и заявитель не заполнил высланный ему Секретариатом бланк формуляра и (или) не направил его в Европейский суд. Поэтому в рассматриваемой ситуации следует говорить не о том, что заявитель «неправильно» заполнил формуляр или подал жалобу, не использовав его, как это было предложено в газете, упомянутой автором в начале данной статьи, а о том, что он не выполнил требования Конвенции, предъявляемые к жалобе, не предоставил всю необходимую информацию, без которой ее рассмотреть невозможно, поэтому она будет признана неприемлемой.

Необходимо обратить внимание читателей и на следующий факт: Регламент и Инструкция не ограничивают размер жалобы, она может излагаться более чем на 10 страницах (не считая приложений с перечислением документов) как в напечатанном виде, так и написанная от руки. Поэтому появившиеся в средствах массовой информации заявления о том, что ЕСПЧ будет отклонять жалобы, составленные более чем на двух страницах или текст которых написан самим заявителем, но не напечатан, являются необоснованными.

Стоит рассмотреть и тему использования языков, на которых ведется производство в Европейском суде, поскольку она была представлена в статье как проблема, препятствующая обращению в Суд. В соответствии с Правилом 34 Регламента (Rule 34) жалоба может быть составлена на официальных языках ЕСПЧ (английском или французском) или на официальном языке государства, являющегося участником Конвенции, например на русском. Учитывая, что Конвенцию ратифицировали более 40 государств, весьма сомнительна возможность сокращения количества языков, используемых для обращения в Европейский суд, до двух официальных.

Подводя итог, автор вновь повторяет: для граждан России в настоящее время не существует никаких ограничений для доступа к международному правосудию по сравнению с гражданами других государств — членов Совета Европы. В то же время точное следование при составлении жалобы требованиям, определенным Конвенцией и Регламентом, является гарантией ее принятия Европейским судом к рассмотрению. Кроме того, с точки зрения автора заявителю жалобы совсем не требуется иметь высшее юридическое образование, поскольку официальный сайт ЕСПЧ в разделе «Application pack» содержит рассчитанную на непрофессионалов подборку необходимой информации на русском языке, включая формуляр жалобы с хорошими пояснениями о порядке его заполнения.

Европейский суд требования к жалобам

Секретариат Европейского Суда по правам человека регистрирует новое разбирательство в случае подачипредварительной жалобы либо полной жалобы на формуляре. Таким образом, в Европейский Суд по правам человека можно сразу обратиться с полной жалобой на формуляре, не подавая предварительную жалобу.

Если заявитель начинает разбирательство с подачи предварительной жалобы, то в течение восьми недель с даты, указанной в письме из Европейского Суда по правам человека, которым он уведомляется о ее поступлении, ему необходимо подать полную жалобу на формуляре.

Вместе с указанным письмом заявитель получает пакет документации для желающих обратиться в Европейский Суд по правам человека. В данный пакет входит, в частности, бумажный формуляр жалобы. Однако заявитель может воспользоваться электронным формуляром, заполнить его на компьютере, распечатать и направить в Европейский Суд по правам человека. Другими словами, использовать бумажный формуляр жалобы не обязательно. Формуляр жалобы в Европейский Суд по правам человека можно посмотреть и скачать в разделе «Формуляр жалобы в Европейский Суд». Остальные документы, входящие в пакет документации для желающих обратиться в Европейский Суд по правам человека, можно найти в разделе «Конвенция о защите прав человека и другие официальные документы». Также заявителю или его представителю стоит ознакомиться с Практической инструкцией по обращению в Европейский Суд по правам человека. Она не входит в пакет документации для желающих обратиться в Европейский Суд по правам человека и не высылается заявителям и их представителям, однако содержит ряд важных положений, касающихся подачи жалобы.

Требования, которым должна отвечать предварительная жалоба, и последствия их несоблюдения описаныздесь.

В соответствии с пунктами 1 и 2 Правила 47 Регламента Европейского Суда по правам человека полная жалоба в Европейский Суд по правам человека должна включать:

имя, дату рождения, гражданство, пол, профессию и адрес заявителя;

имя, профессию и адрес представителя заявителя, если жалоба подается им;

указание на Высокую договаривающуюся сторону, против которой подается жалоба, то есть на государствоответчика;

краткое изложение фактов;

краткое заявление об имевших место нарушениях конвенционных прав с соответствующими аргументами;

краткое заявление о соответствии жалобы критериям приемлемости, изложенным в пункте 1 статьи 35 Конвенции о защите прав человека и основных свобод;

сведения о том, являются ли требования заявителя предметом какоголибо иного международного разбирательства; и сопровождаться

копиями соответствующих документов, в том числе решений судебных или иных органов, касающихся существа жалобы, а также решений, позволяющих сделать вывод о соответствии жалобы критериям приемлемости, изложенным в пункте 1 статьи 35 Конвенции.

Кроме того, в соответствии с Правилом 45 Регламента Европейского Суда по правам человека жалоба в Европейский Суд должна быть подписана заявителем или его представителем. В последнем случае к жалобе должна быть приложена доверенность на представительство интересов в Страсбургском Суде. Форму доверенности можно найти в разделе «Формуляр доверенности в Европейский Суд».

Критерии приемлемости, то есть условия, которым должна соответствовать полная жалоба, чтобы она могла быть рассмотрена Европейским Судом по правам человека по существу, описаны в разделе «Критерии приемлемости жалобы в Европейский Суд».

Жалоба и приложения к ней подаются в Европейский Суд по правам человека в одном экземпляре.

Практическая инструкция по обращению в Европейский Суд

С 01 января 2014 года вступила в силу новая редакция этого документа. Приведенная ниже редакция является устаревшей.

Данный документ в других форматах можно скачать здесь: .

Неофициальный перевод на русский язык

ПРАКТИЧЕСКАЯ ИНСТРУКЦИЯ

[утверждена Председателем (Президентом)
Европейского Суда по правам человека
в соответствии с Правилом 32
Регламента Европейского Суда по правам человека
01 ноября 2003 года,
изменена 22 сентября 2008 года и 24 июня 2009 года]

ОБРАЩЕНИЕ В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

[данная Практическая инструкция дополняет Правила 45 и 47
Регламента Европейского Суда по правам человека]

(Индивидуальные жалобы, подаваемые в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция))

I. Общие положения

1. Жалоба, подаваемая в соответствии со статьей 34 Конвенции, должна быть выполнена в письменном виде. Жалоба не может быть подана по телефону.

2. Жалоба должна быть направлена по следующему адресу:

European Court of Human Rights

Council of Europe

F-67075 Strasbourg Cedex.

3. По общему правилу жалоба должна быть выполнена на формуляре, о котором говорится в пункте 1 Правила 47 Регламента Европейского Суда по правам человека [формуляр можно скачать на сайте Европейского Суда по правам человека], и сопровождаться документами и решениями, о которых сказано в подпункте H пункта 1 Правила 47 Регламента.

В случае подачи жалобы в форме письма, а не на формуляре, в этом письме должно быть хотя бы в сжатой форме представлено существо жалобы с тем, чтобы пресечь течение шестимесячного срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 35 Конвенции.

4. Если жалоба подана не на официальном формуляре или письмо заявителя не включает в себя всю информацию, которая должна содержаться в жалобе в соответствии с Правилом 47 Регламента Европейского Суда по правам человека, от заявителя может быть потребовано предоставить заполненный надлежащим образом формуляр жалобы. Он должен быть выслан в течение восьми недель с даты, указанной в письме Секретариата Европейского Суда по правам человека, которым заявитель уведомляется о необходимости заполнения и отправки формуляра жалобы.

Несоблюдение указанного срока повлияет на определение даты обращения с жалобой в Европейский Суд по правам человека, в результате чего правило о шестимесячном сроке, предусмотренное пунктом 1 статьи 35 Конвенции, может оказаться несоблюденным.

5. Заявители могут подать жалобу по факсу [номер факса: +33 (0)3 88 41 27 30; другие номера указаны на сайте Европейского Суда по правам человека]. Однако они должны отправить подписанный оригинал жалобы по почте в рамках восьминедельного срока, отсчитываемого с даты, указанной в письме из Секретариата Европейского Суда по правам человека, о котором говорится в пункте 4 выше.

6. В случае, если заявитель не предоставит заполненный надлежащим образом формуляр жалобы в течение шести месяцев со дня направления ему соответствующего запроса, досье, заведенное по его делу, будет уничтожено.

7. При получении первого сообщения, в котором сформулирован предмет жалобы, Секретариат Европейского Суда по правам человека заводит досье, номер которого должен указываться в рамках любой переписки. Заявители уведомляются о номере досье письмом. Заявителей также могут попросить предоставить дополнительную информацию или документы.

8. (a) Заявитель должен надлежащим образом поддерживать переписку с Секретариатом Европейского Суда по правам человека.

(b) Задержки в ответах или отсутствие ответов могут быть расценены как нежелание более добиваться рассмотрения своей жалобы.

9. Отказ предоставить дополнительную информацию или документы по запросу Секретариата Европейского Суда по правам человека (см. пункт 7 выше) может привести к тому, что жалоба не будет рассматриваться, или будет объявлена неприемлемой, или будет исключена из списка дел, подлежащих рассмотрению.

II. Форма и содержание жалобы

10. Жалоба должна быть написана разборчивым почерком, а желательно – напечатана.

11. Если в исключительных случаях объем жалобы превышает 10 страниц (не считая списка приложений и самих приложений), она должна сопровождаться кратким изложением ее содержания.

Читайте так же:  Договор о возмездном оказании услуг водителем

12. В случае приложения к жалобе документов, они не должны предоставляться в оригиналах. Документы должны перечисляться в списке приложений к жалобе по хронологии, нумероваться последовательно и сопровождаться кратким описанием (например, письмо, приказ, постановление, кассационная жалоба и т.д.).

13. Заявитель, другая жалоба которого ожидает рассмотрения Европейским Судом по правам человека, должен проинформировать об этом Секретариат и указать номер досье, заведенного по названной жалобе.

14. (a) В случае, если заявитель не желает раскрывать данные о своей личности общественности, он должен письменно обратиться с соответствующим ходатайством в порядке, предусмотренном пунктом 3 Правила 47 Регламента Европейского Суда по правам человека, изложив соответствующие причины.

(b) Заявитель также должен указать, каким образом он хочет быть обозначен в случае, если его ходатайство о сохранении данных о его личности в тайне будет удовлетворено Председателем (Президентом) соответствующей Палаты: инициалами своих имени и фамилии или одной буквой (например, «X», «Y», «Z» и т.д.).

Здравствуйте. Верно ли я понимаю, что после подачи предварительной жалобы, когда получен ответ о её принятии и прислан формуляр для заполнения, то он должен быть заполнен и отправлен не позднее 8-ми недель с даты самого письма из Страсбурга? Мне думалось, что срок 8 недель начинает течь с даты получения данного письма (по почтовому штемпелю). Дело в том, что письмо было получено 15 марта, а дата письма 23 января. и если считать от даты письма, то ответить надо не позднее 20 марта. 15 марта — это пятница, сб-вс — юристы не работают, итого остается всего два дня на заполнение формуляра.
Можно ли отправить вместе с жалобой копию конверта со штемпелем о дате получения письма? Будет ли это иметь результат? Или всё, срок упущен?

Ответ на Ваш первый вопрос вполне определенно сформулирован в пункте 4 Практической инструкции, размещенной вверху этой страницы, с которым Вы, судя по воспроизведению в вопросе содержания этого пункта, уже ознакомились. Кроме того, ответ на Ваш вопрос должен быть еще более определенно сформулирован собственно в полученном Вами письме из Европейского Суда по правам человека, где должен быть прямо указан как последний день 8-недельного срока, предоставленного для подготовки и отправки полной жалобы на формуляре, так и день, которым датировано это письмо.

Ответ на вопрос о том, что следует делать в случае получения ответа на предварительную жалобу за пределами 8 недель, предоставленных для подготовки и отправки полной жалобы на формуляре, можно найти здесь. Ровно это же самое я рекомендую делать всем, кто получил такой ответ тогда, когда до истечения 8 недель осталось недостаточно времени, чтобы подготовить и выслать полную жалобу на формуляре. В идеале Вам следовало поступить указанным образом в период с 15 по 20 марта (если 20 марта — это день, указанный в уведомлении в качестве последнего дня, в который можно было отправить полную жалобу на формуляре). В этом случае Вам едва ли отказали бы в удовлетворении просьбы о предоставлении дополнительного времени (хотя на сегодняшний день я не могу исключить вероятность такого отказа, если, судя по предварительной жалобе, речь идет о явно неприемлемом обращении в ЕСПЧ, поскольку нет никакого смысла в предоставлении дополнительного времени на подачу жалобы, которая в любом случае будет объявлена неприемлемой). Если в указанный срок Вы не направили в Европейский Суд по правам человека ходатайство о предоставлении дополнительного времени для подготовки и отправки полной жалобы на формуляре, равно как не сделали этого по сей день, то Вам все равно остается сделать лишь это. Хотя мне неизвестно, чем можно оправдать двухнедельную задержку отправки такого ходатайства. В любом случае ответы на последние два Ваших вопроса сможет дать Вам только Секретариат Европейского Суда по правам человека, поскольку только он может решать, принимать ли полную жалобу на формуляре, поданную с пропуском 8-недельного срока, в т.ч. в случае, когда заявитель или его представитель обратился с ходатайством о предоставлении дополнительного времени (независимо от того, когда именно такое ходатайство было подано относительно последнего дня 8-недельного срока — до или после).

Спасибо
да, ходатайство не подали — не знали (но, как говорится незнание не освобождает…)
Ну чем объяснить пропуск — банальным отъездом (((
Позвоню в ЕС — отпишусь тут о результате (если Вы не против), может пригодится кому информация.

Если Вы уезжали и по этой причине не получили письмо, пусть на нем и стоит оттиск входящего почтового штемпеля, на котором в качестве даты его обработки Вашим местным почтовым отделением указанно 15 марта, то Вам следует писать (именно писать и отправлять написанное по почте, обязательно дублируя отправкой по факсу, т.к. телефонный звонок не является основанием для принятия каких бы то ни было решений) именно об этом, прикладывая при наличии такой возможности копии документов, подтверждающих отъезд, из-за которого фактически письмо было получено позже (в своем первом сообщении Вы указывали, что именно получили письмо 15-го марта). Данный сайт не предназначен для обмена его пользователями информацией друг с другом, о чем написано в его правилах. Решение по Вашей жалобы будет зависеть от конкретных обстоятельств Вашего дела, Вашего случая. Для того, чтобы давать другим рекомендации, касающиеся аналогичных случаев, необходимо уметь определять, что в Вашем случае и в их случаях являлось или может являться действительно значимым, т.е. способным повлиять на принятое решение.

Благодарю, за скорый ответ. К сожалению подтверждающих документов нет (чеки на бензин :)) 15-е марта — дата почтового штемпеля. Разве что ЕС поверит на слово, об отъезде ))

Могу ли я обратиться в ЕС по выплате долга алиментов, которые у меня украли бухгалтера организации? Подавала в суд, но мне отказали в связи пропуска якобы срока, хотя 5 лет мне препятствовал суд в принятии иска требуя пошлину. И теперь все суды отписались сроком давности. На вопрос кто же должен платить долг нет ответа. По какой статье я могу подать жалобу в евросуд? Думаю может сослаться на ст.1 протокол1 и ст.6 Конвенции? Подскажите правильно или нет я думаю?

Я не могу ответить на Ваши вопросы по причинам, изложенным в правилах данного сайта.

Обращаю внимание, что Европейский Суд по правам человека рассматривает только и исключительно жалобы на нарушения, предположительно допущенные государством в лице его должностных лиц, органов и организаций, за которые оно несет ответственность.

Само по себе ограничение права на доступ к суду посредством установления срока исковой давности не представляет собой нарушения (см., например, Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Стаббингс и другие против Великобритании» (Stubbings and Others v. the United Kingdom, жалобы NN 22083/93 и 22095/93) от 22 октября 2006 года). В отсутствие признаков формализма (см., например, Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Совтрансавто Холдинг против Украины» (Sovtransavto Holding v. Ukraine, жалоба N 48553/99) от 25 июля 2002 года (пункт 81)), произвола (см., например, Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Врбика против Хорватии» (Vrbica v. Croatia, жалоба N 32540/05) от 01 апреля 2010 года (пункты 52-55)), недостаточной тщательности рассмотрения и (или) отказа предоставить ответы на критические — с точки зрения исчисления срока — аргументы, о наличии которых в Вашем вопросе как таковом ничто не свидетельствует, Европейский Суд по правам человека не считает отказ национальных судов в удовлетворении заявленных требований по причине истечения срока давности нарушением прав, гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней, и, напротив, многократно признавал жалобы неприемлемыми по причине вывода о неисчерпании заявителями внутригосударственных средств правовой защиты от предположительно допущенных нарушений — и обвинение государства в том, что оно не защитило лицо от предполагаемых посягательств на его права со стороны других частных лиц не является исключением — когда обращения к ним не увенчались успехом из-за несоблюдения тех или иных процедурных норм национального права, в частности, пропуска срока на обращение к ними (см., в числе многих других, Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Кампанис против Греции» (Kampanis v. Greece, жалоба, N 17977/91) от 13 июля 1995 года (пункт 51), Решение Комиссии по правам человека по вопросам приемлемости жалобы «Яблонски против Польши» (Jablonski v. Poland, жалоба N 33492/96) от 16 апреля 1998 года (пункт 5), Решение Европейского Суда по правам человека по вопросам приемлемости жалобы «Салах Адраки и Дхайм против Испании» (Salah Adraqui and Dhaim v. Spain, жалоба N 45023/98) от 27 апреля 2000 года). Судить же по Вашему вопросу о наличии признаков формализма, произвола либо недостаточной тщательности рассмотрения Ваших аргументов (отказа предоставить ответы на них) невозможно, в частности, по той причине, что в нем не усматривается никаких признаков того (по нему невозможно судить о том), что пошлина не подлежала уплате или Вы не были способны оплатить пошлину, не говоря уже о том, что Вы могли просить ее уменьшения, отсрочки (рассрочки) ее уплаты, а если Вы делали это либо же доказывали, что пошлина не подлежала уплате, то по Вашему вопросу в любом случае невозможно судить о соответствующих решениях судов (их мотивировке), в то время как собственно требование уплатить пошлину о нарушении права на доступ к суду не свидетельствует (см., например, пункт 60 Постановления Европейского Суда по правам человека по делу «Креуз против Польши» (Kreuz v. Poland, жалоба N 28249/95) от 19 июня 2001 года)).

Мы отправили жалобу год назад и нам прислали номер дела. Сейчас, я увидела что мы не писали краткое содержание жалобы и жалоба превышает 10 листов. Можно ли сейчас дослать краткое содержание? Если нет, то получается что моя жалоба неприемлима?
Спасибо

Никакие документы, регулирующие деятельность Европейского Суда по правам человека, не запрещают заявителю или его представителю направлять в Страсбургский Суд до возможного коммуницирования жалобы властям государства-ответчика какие бы то ни было дополнения к ней, в т.ч. краткое изложение ее содержания. Поэтому в принципе Вы можете направить краткое изложение жалобы в качестве дополнения к ней.

Однако обращаю внимание, что направление без соответствующего запроса со стороны Секретариата дополнения к поданной год назад жалобе в виде краткого изложения ее содержания лишено смысла, если жалоба была окончательно зарегистрирована, т.е. заявителем или его представителем было получено соответствующее уведомление: само по себе отсутствие в жалобе, даже если она превышает по объему 10 страниц (не считая списка приложений и самих приложений), краткого изложения ее содержания не может повлиять на судьбу зарегистрированной жалобы, переданной на рассмотрение Судей ЕСПЧ, т.к. это не является ни основанием для объявления жалобы неприемлемой, ни основанием для исключения ее из списка подлежащих рассмотрению дел, в то время как об отказе в регистрации и передаче на рассмотрение Судей ЕСПЧ жалобы (именно это с конца 2011 года может быть сделано в отношении вновь подаваемых жалоб, превышающих по объему 10 страниц (с приведенными выше оговорками) и не сопровождающихся кратким изложением содержания), которая зарегистрирована и передана на рассмотрение, не может быть речи по очевидным причинам. Также обращаю внимание, что из общего правила о необходимости сопровождения жалобы, превышающей по объему 10 страниц, сделан ряд исключений, о которых можно прочитать здесь, а само исчисление этих 10 страниц, проводится без излишнего формализма, о чем можно прочитать здесь.

Здравствуйте! Уважаемый Олег! Скажите пожалуйста: краткое изложение жалобы, исходя из смысла требований практических указаний должно не превышать 10 страниц. Каков смысл термина «страница» в понимании ЕС? Это именно страница, которых 2 на листе или лист с 2 страницами можно подогнать под термин «страница» ? Дело в том, что мне пришел из ЕС формуляр жалобы с письмом в котором говориться о необходимости предоставления краткого изложения сути дела. Мной подана жалоба в ЕС на нарушение РФ нескольких статей Конвенции. Я коротко изложил нарушения, но в 10 страниц жалоба не укладывается, а вот в 10 листов (20 страниц) укладывается. Может ли жалоба в 10 листов (20 страниц) считаться кратким изложением? Очень на Вас расчитываю. Спасибо.

У меня нет никаких оснований для вывода, что под страницей может пониматься лист и, соответственно, представление жалобы на формуляре объемом 20 страниц (10 листов) в ответ на требование Секретариата ЕСПЧ кратко изложить (не более чем на 10 печатных страницах) существенные факты в хронологическом порядке и жалобы, на которых настаивает заявитель, может по общему правилу считаться выполнением указанного требования. О том, какие требования к размеру (объему) жалобы в настоящее время прямо или косвенно предъявляются Европейским Судом по правам человека, можно прочитать здесь.

Здравствуйте! Скажите пожалуйста, объем жалобы — 10 страниц, это относится ко всему формуляру в целом или только к тексту с изложением обстоятельств? Правильно ли я понимаю, что в первом случае на изложение обстоятельств отведено только 2 листа формуляра? Спасибо.

Такого требования (или хотя бы даже рекомендации): «объем жалобы — 10 страниц», — не существует и никогда не существовало. В частности, такого требования нет в пункте 11 Практической инструкции, размещенной вверху этой страницы. Поэтому я не могу ответить на Ваш первый вопрос. Если фактически Вы хотели спросить, в каком случае жалоба должна сопровождаться кратким изложением ее содержания — когда ее полный объем превышает 10 страниц или когда объем раздела II (пункта 14) превышает 10 страниц (возможно, именно это Вы называете «изложением обстоятельств», хотя вообще-то раздел называется «Изложение фактов», а раздела (пункта, части) формуляра, который назывался бы «изложение обстоятельств», в нем нет), то в пункте 11 Практической инструкции, размещенной вверху этой страницы, дан вполне определенный ответ на этот вопрос: учитывается весь объем жалобы (формуляра), не считая списка приложений (раздел VII, пункт 21) и самих приложений. Я могу интерпретировать Ваш второй вопрос только как вопрос, заданный исходя из того, что объем формуляра жалобы ограничен 10 страницами. Однако, как я уже написал, это не так. Поэтому я не могу ответить на второй Ваш вопрос. Также читайте об объеме (размере) жалобы здесь.

Стоимость любой услуги составляет 6 тыс. рублей за каждый час её оказания. Узнать стоимость оценки перспектив обращения в ЕСПЧ именно по Вашему делу, подготовки необходимой Вам жалобы, требующегося Вам письменного отзыва, нужной Вам консультации, проверки имеющейся у Вас жалобы можно, только обратившись ко мне со всеми документами (и вопросами) через соответствующий раздел сайта. Без документов (конкретных вопросов) я не могу назвать стоимость нужной Вам услуги. Пожалуйста, не спрашивайте меня о средней стоимости той или иной услуги – эта информация бессмысленна. Срок оказания нужной Вам услуги я также могу назвать только после Вашего обращения, исходя из предоставленных документов (вопросов), объективно требующейся срочности и своей занятости на момент Вашего обращения.

Остались вопросы об условиях оказания нужной услуги после прочтения соответствующего раздела сайта ? (Чтобы перейти в него, кликните на подходящий пункт из списка выше.) Тогда напишите мне (в мессенджерах, пожалуйста, пишите всё сразу, как в письме, не ожидая моего ответа на приветствие или на запрос о добавлении в контакты).

Остались вопросы об условиях оказания нужной услуги после прочтения соответствующего раздела сайта ? (Чтобы перейти в него, кликните на подходящий пункт из списка выше.) Тогда напишите мне (в мессенджерах, пожалуйста, пишите всё сразу, как в письме, не ожидая моего ответа на приветствие или на запрос о добавлении в контакты).

oleg.anishchik @ europeancourt.ru
[e-mail — лучший способ связи
(единственный для журналистов),
не для консультаций,
консультации — по этой ссылке ]

+7 (963) 319-50-05
[мой прямой номер, Билайн,
СПб, не для консультаций,
в т.ч. по «маленьким» или «простым» вопросам!
только для экстренных вопросов об условиях оказания услуг ,
это касается звонков по телефону и в любых мессенджерах;
звонить только после согласования предмета и времени разговора по смс или в любом мессенджере — пожалуйста, пишите сразу то, что хотите сказать, не останавливайтесь на приветствии ;
не для журналистов]

oleg.anishchik
[не для консультаций,
не для журналистов]

oleg.anishchik
[не для консультаций,
не для журналистов]

Европейский суд требования к жалобам

решений Европейского Суда по правам человека по российским жалобам за ноябрь 2005 г.

1. Общие сведения о принятых Европейским судом в ноябре 2005 г. решениях и постановлениях

В ноябре 2005 г. по российским делам Суд принял 14 постановлений по существу и 15 решений по вопросу приемлемости.

Из 15 дел 8 были признаны Судом приемлемыми, 5 — неприемлемыми, а две жалобы были вычеркнуты из списка рассматриваемых дел.

Из 8 жалоб, признанных приемлемыми, 6 жалоб: Ozerov v. Russia, Petrov v. Russia, Zhukov v. Russia, Volkova and Basova v. Russia, Smirnitskaya v. Russia, Levochkina v. Russia — поднимают вопросы справедливого судебного разбирательства, в том числе вопросы ретроспективного применения законодательства о пенсионном обеспечении, вопросы стабильности и правовой определенности судебных решений, а также отсутствия прокурора во время судебного разбирательства, отсутствия беспристрастности суда и невызова свидетеля в судебное заседание.

Также признанная приемлемой жалоба Romanenko and others v. Russia касается вопросов свободы слова: заявители были привлечены к ответственности за публикацию ряда статей, посвященных продаже леса в Приморском регионе. В признанной приемлемой жалобе Chepelev v. Russia заявитель оспаривает удочерение его дочери новым мужем ее матери без его согласия.

Жалоба Lymar v. Russia была вычеркнута из списка дел в связи с тем, что заявитель своевременно не представил свои возражения на меморандум Правительства. Решение принято 3 ноября. Жалоба Leonov v. Russia была вычеркнута из списка в связи с достижением дружественного урегулирования между заявителем и правительством.

Среди жалоб, которые Суд признал неприемлемыми, три: Antonov v. Russia, Presnyakov v. Russia и Khaziyev v. Russia — касались длительности судебного разбирательства. Суд отклонил их как необоснованные. Также не соответствующей условиям приемлемости была признана жалоба Elsanova v. Russia, в которой заявительница обжаловала убийство своих родственников и разрушение ее дома во время бомбежек в Чечне. В решении Суд отметил, что вопросы об убийстве родственников заявительницы не могут быть рассмотрены, так как жалоба на убийство подана с нарушением требований шестимесячного срока и без исчерпания национальных средств защиты, а жалоба в отношении разрушения дома не была достаточно подтверждена доказательствами.

Признанная неприемлемой жалоба Lomakin v. Russia касалась нарушения свободы слова: заявитель опубликовал две статьи о коррумпированности судьи, за что был привлечен к ответственности. Суд счел, что жалоба явно необоснованна, так как любые публикации о судьях должны базироваться на проверенных фактах, чего заявитель не смог продемонстрировать.

Из 14 принятых Судом в ноябре 2005 г. постановлений по существу российских дел, 12 касались длительности исполнения судебных решений. Так, по делу Kukalo v. Russia Европейский суд признал нарушение права на справедливое судебное разбирательство и права на защиту имущества в связи с длительным неисполнением решений российского суда о назначении заявителю компенсаций за участие в ликвидации Чернобыльской аварии. Заявителю присудили 3000 евро компенсации.

Жалобы Suntsova v. Russia, Bratchikova v. Russia, Kazartseva and Others v. Russia, Mikhaylova and Others v. Russia, Shestopalova and Others v. Russia, Valentina Vasilyeva v. Russia, Tolokonnikova v. Russia, Bobrova v. Russia, Gerasimenko v. Russia, Ivannikova v. Russia, Korchagina and Others v. Russia и Suntsova v. Russia касались выплат пособий на детей. Все эти жалобы, за исключением жалобы Suntsova v. Russia, были поданы жительницами Воронежа и Воронежской области. В общей сложности по этим делам проходило 58 заявителей.

По результатам рассмотрения этих дел Суд признал нарушение права на справедливое судебное разбирательство и нарушение права на защиту имущества, так как основной предмет спора состоял в том, что большинству из заявителей не были своевременно выплачены назначенные российскими судами денежные средства. В то же время сумма компенсаций по жалобам каждой из заявительниц небольшая — от 800 до 11 000 рублей, значительно ниже средних сумм, назначаемых Судом в качестве компенсации. Возможно, таким образом Суд хотел продемонстрировать, что столь очевидные жалобы должны разрешаться в порядке дружественного урегулирования: еще до разбирательства дел по существу Россия предлагала заявителям примерно такие же суммы компенсации. При этом, отказавшись от разбирательства, они могли бы получить эти деньги на один-два года раньше и не занимать рабочее время сотрудников Суда очевидными жалобами. Принимая во внимание, что еще несколько жалоб аналогичного содержания Суд признал неприемлемыми, можно сделать вывод об ужесточении позиции Суда в отношении большого потока таких жалоб.

Читайте так же:  Коллекторы от втб 24

2. Суд признал применение пыток, незаконность содержания под стражей, и отсутствие справедливого судебного разбирательства по делу Khudoyorov v. Russia>

С точки зрения важности и актуальности рассматриваемых проблем для нашей страны большой интерес представляет постановление Европейского суда по жалобе Khudoyorov v. Russia, вынесенное 3 ноября 2005 г.

Заявитель, по национальности таджик, живет в г. Владимире с 1998 г. 22 января 1999 г. он был задержан по подозрению в незаконном приобретении и владении наркотическими средствами. Позднее ему также было предъявлено обвинение в участии в организованной преступной группе. 18 июня 2004 г. Владимирский областной суд своим решением оправдал заявителя по всем обвинениям. 21 марта 2005 г. приговор Владимирского областного суда был оставлен в силе Верховным Судом РФ.

При этом с 22 января 1999 г. по 28 мая 2004 г. заявитель находился под стражей. В этот период времени Худойоров неоднократно обжаловал законность его содержания под стражей, отсутствие достаточных основания для содержания его под стражей, нерассмотрение судами его доводов, изложенных в ходатайствах об освобождении, а также длительность судебного разбирательства, условия содержания в СИЗО и условия транспортировки в суд.

Рассмотрев жалобы заявителя на условия содержания в СИЗО и условия транспортировки из СИЗО на слушания дела, Европейский суд констатировал нарушения статьи 3 Конвенции, запрещающей пытки и жестокое и унижающее обращение.

Рассматривая вопрос об условиях содержания, Суд принял во внимание следующие аргументы и доказательства, приведенные сторонами.

Так, заявитель указывал, что с 16 февраля 2000 г. по 28 мая 2004 г. он содержался в учреждении ОД-1/Т-2 УИН МЮ РФ по Владимирской области (т.н. «Владимирский Централ») в различных камерах корпусов 3 и 4. Эти корпуса были построены, соответственно, в 1870 и 1846 г г. Заявитель утверждал, что камеры, где он находился, были перенаселены. С февраля по декабрь 2000 г. он содержался в камере N 4-9 (рассчитана на 13 мест), где находилось от 18 до 35 заключенных. С декабря 2000 г. по май 2004 г. он содержался в различных камерах размером примерно 36 кв. м (рассчитанных на 16 мест), где находилось от 20 до 40 заключенных. После вступления в силу нового УПК РФ количество заключенных в камерах сократилось до 15-25. По причине тесноты в камерах заключенные спали по очереди по 8 часов. Те, кто не имел свободной койки, сидели на полу или на табуретках, если те были. Прочие условия содержания также были неудовлетворительными. Вместе с заявителем содержались больные туберкулезом, гепатитом, педикулезом, ВИЧ-инфицированные, при этом не предпринималось никаких мер по противодействию распространению инфекционных заболеваний. В камерах водились тараканы, блохи, комары, крысы и мыши, но администрация не предпринимала никаких действий для их уничтожения. Заключенным также не предоставлялось никаких гигиенических средств (мыла, зубной пасты, зубных щеток или туалетной бумаги), кроме соды и 1.5 л хлорки каждые два-три месяца. В камерах не было вентиляционной системы. Зимой там было холодно, а летом душно и жарко. Туалет находился на возвышении 50-80 см, а высота ширмы, отделяющей его от жилой зоны, не превышала одного метра, так что туалет фактически был на всеобщем обозрении. Обеденный стол находился в нескольких метрах от туалета. Заявитель также обжаловал качество питания, условия предоставления ежедневных прогулок, наличие решеток на окнах, ограничения во встречах с родственниками, запрет писать письма на таджикском языке. В подтверждение этих жалоб заявитель представил свидетельства своих сокамерников.

Правительство опровергало жалобы на условия содержания. Так, Правительство сообщило Суду, что заявитель содержался в 8 различных камерах: N 4-14 (12.1 кв.м, 6 мест, 4-6 заключенных), N 4-13 (12.3 кв. м, 6 мест, 5-7 заключенных), N4-9 (23.4 кв. м, 13 мест, 13-20 заключенных), NN 3-3, 3-53, 3-54, 3-51 (35-36 кв.м., 16 мест, 12-18 заключенных). По утверждению Правительства санитарные условия в камерах были удовлетворительными: туалет был отделен 1.5 метровой ширмой, и находился на подставке не выше 10 см. В камерах была проточная холодная вода, и заключенным разрешалось пользоваться кипятильниками. Запрет использования таджикского языка объяснялся тем, что в СИЗО не было переводчика.

Рассмотрев аргументы сторон, Суд отметил, что стороны расходятся относительно условий содержания заявителя, тем не менее, Суд признал нарушение статьи 3 Конвенции, основываясь на тех фактах, которые Правительством не отрицались. Исходя из сведений Правительства, при нахождении в различных камерах на заявителя приходилось 2 или 3 кв. м (что меньше установленного лимита в 4 кв. м). При этом, за исключением одного часа прогулки в день, он постоянно находился в камере вместе с другими заключенными. И это происходило в течение четырех лет и трех месяцев. Суд полагает, что сам факт нахождения в течение длительного времени в условиях столь ограниченного личного пространства может явиться причиной психического расстройства и моральных страданий, особенно если человек вынужден пребывать в таких условиях длительное время. С точки зрения Суда, в данном случае теснота усугублялась двумя факторами. Во-первых, до декабря 2002 г. на окнах были решетки, препятствующие проникновению естественного света и свежего воздуха, при этом находящийся в камере туалет не имел прямого слива. Во-вторых, заявитель не имел возможности общаться со своими родственниками на родном языке. Правительство не привело никаких аргументов, обосновывавших необходимость этих ограничений (решетки и запрет на переписку на таджикском) с точки зрения обеспечения безопасности СИЗО. Эти ограничения в совокупности с недостатком личного пространства, по мнению Суда, несовместимы с требованиями ст. 3 Конвенции.

Рассматривая вопрос об условиях транспортировки заявителя на судебные заседания, Суд принял во внимание следующие аргументы и доказательства, приведенные сторонами.

Заявитель указал, что он доставлялся из СИЗО в суд в общей сложности 205 раз — 185 раз в связи с рассмотрением обвинения и 20 раз в связи с рассмотрением вопроса о продлении срока содержания под стражей. В дни выезда в суд заявитель вставал в 4-5 часов утра, в 8 утра его препровождали в общую камеру размером 9-10 кв. м, в которой располагались 10-20 заключенных. Общая камера не имела системы вентиляции, и очень быстро становилось жарко и душно. В 9-9.30 заявителя препровождали в «автозак», в котором должны были перевозиться 10 заключенных (четверо в общем отделении и шесть человек в отдельных по 1 кв.м. на каждого). Тем не менее, как правило, перевозилось 15-20 заключенных, и даже 27 человек, в связи с чем заявитель вместе с другим заключенным в индивидуальном отсеке были вынуждены сидеть на коленях друг у друга. Дорога в суд, как правило, занимала один час. По дороге «автозак» останавливался у других учреждений. Заявитель возвращался в камеру к 6-8 часам вечера. В такие дни заявителю не предоставлялось никакого питания, он пропускал прогулку и иногда возможность принять душ. Заявитель утверждал, что условия транспортировки в суд нарушали статью 3 Конвенции, то есть были унижающим обращением.

Правительство утверждало, что условия перевозки были удовлетворительными.

Рассмотрев доводы сторон, Суд решил, что условия перевозки заявителя «достигли того уровня жестокости», чтобы было установлено нарушение ст. 3 Конвенции. Этот вывод был основан на том, что Правительство, сообщив, что условия были удовлетворительными, не предоставило информации, опровергающей конкретные претензии заявителя к процессу транспортировки. Более того, Правительство не представило даже каких-либо нормативных документов, регулирующих правила транспортировки. Суд указал, что он не может оценить, соответствует ли оборудование «автозака» требованиям, установленным Европейским Комитетом по предупреждению пыток, но тот факт, что заявитель был вынужден делить индивидуальный отсек размером 1 кв. м с другим заключенным, так что один должен был сидеть на коленях у другого, а также не получал в этот день питания и прогулки, с учетом того, что заявителя вывозили в суд более 200 раз, несовместим с требованиями ст. 3 Конвенции.

Кроме вопросов, связанных с условиями содержания и транспортировки, Суд также исследовал законность содержания заявителя под стражей. В итоге Суд констатировал, что в нескольких случаях продление содержания заявителя под стражей не соответствовало статье 5 (1) Конвенции, которая допускает содержание под стражей только если это действительно необходимо.

Период содержания под стражей с 22 января 1999 г. по 4 мая 2001 г. Суд не рассматривал, объявив жалобу в этой части неприемлемой.

Тем не менее, следует упомянуть, что в срок с 22 января 1999 по 21 июня 2000 (т.е. около полутора лет) органы прокуратуры расследовали уголовное дело, по которому в качестве обвиняемых проходил 21 человек, включая заявителя. Во время следствия срок содержания заявителя под стражей несколько раз продлялся. Ходатайства заявителя об освобождении и о применении меры пресечения в виде залога отклонялись без указания оснований или на основании того, что в случае освобождения он может скрыться, потому что обвиняется в особо тяжком преступлении, и находится во Владимире только временно и его постоянное место жительства — Душанбе.

21 июня 2000 г. следствие было завершено, а дело передано в суд. 18 июля 2000 г. Владимирский областной суд направил дело на дополнительное расследование, так как обвинительное заключение не было переведено на таджикский язык, хотя семеро из обвиняемых были таджиками. При этом суд продлил срок содержания заявителя под стражей на время дополнительного расследования. Решение о дополнительном расследовании дважды оспаривалось прокуратурой и отменялось вышестоящими судебными инстанциями, однако Владимирский областной суд при каждом новом рассмотрении опять выносил решение о направлении дела на дополнительное расследование. Третий раз суд вернул дело на дополнительное расследование 4 апреля 2001 г. Пока прокуратура и суд спорили о том, будет ли дело рассматриваться по существу, заявитель продолжал находиться под стражей.

4 апреля 2001 г., одновременно с очередным возвращением дела на дополнительное расследование, срок содержания заявителя под стражей был продлен до 4 мая 2001 г.

Европейский суд рассмотрел содержание заявителя под стражей в период с 4 мая 2001 г. по 4 декабря 2002 г. В связи с этим на событиях данного периода следует остановиться подробнее.

19 апреля 2001 г. прокурор обратился во Владимирский областной суд с просьбой о продлении срока содержания заявителя под стражей. Заявитель ходатайствовал об освобождении. В ходатайстве заявитель, среди прочего, указал, что прокурор не проводит никакого дальнейшего расследования. 28 апреля 2001 г. Владимирский областной суд постановил, что обвинительное заключение было переведено на таджикский язык и что 18 апреля 2001 обвиняемые и их адвокаты начали знакомится с материалами дела. Отметив тяжесть обвинения против заявителя, его национальную принадлежность Вряд и отсутствие постоянной регистрации во Владимире, областной суд продлил срок содержания под стражей до 4 сентября 2001 г. 4 и 17 мая 2001 г. заявитель обжаловал продление срока содержания под стражей во Владимирском областном суде.

8 августа 2001 г. Верховный Суд установил, что одному из обвиняемых по делу не был предоставлен переводчик на узбекский, а заявитель и еще один из обвиняемых не имели доступа к материалам, исследуемым областным судом, и эти недостатки судебного разбирательства могли повлиять на выводы суда. Верховный Суд направил дело на новое рассмотрение, во время которого указанные недостатки должны были быть исправлены, а доводы обвиняемых и их адвокатов, включая доводы о незаконности содержания под стражей, — быть рассмотрены. Однако содержание под стражей было оставлено без изменения. В этот же день Верховный Суд отказал заявителю в его ходатайстве о присутствии на кассационном рассмотрении.

11 сентября и 30 ноября 2001 г. Владимирский областной суд отложил судебные заседания, чтобы предоставить обвиняемым дополнительное время для ознакомления с делом.

27 февраля 2002 г. Владимирский областной суд удовлетворил отвод заявителя председательствующему. 11, 13 марта, 12 апреля, 17 и 18 июня 2002 г. судебные заседания были отложены из-за отсутствия нескольких адвокатов, в том числе и адвоката заявителя.

15 августа 2002 г. Владимирский областной суд удовлетворил ходатайство прокурора от 19 апреля 2001 г. о продлении срока содержания заявителя под стражей до 4 сентября 2001 г. При этом суд сослался на то, что заявитель — гражданин Таджикистана и не зарегистрирован на постоянное место жительство во Владимире, и что ему предъявлены серьезные обвинения. Суд также сослался на довод прокурора, что заявитель может чинить препятствия правосудию. Однако основания для такого вывода суд не привел. 23 сентября 2002 г. заявитель обжаловал указанное решение в Верховном Суде, указав, что содержание решения было «незаконным и неконституционным». 23 января 2003 г. Верховный Суд оставил решение от 15 августа 2002 г. в силе, указав, что «судья пришел к хорошо мотивированному выводу, что обвиняемые не могут быть освобождены». С точки зрения Верховного Суда, судья нижестоящей инстанции корректно сослался на серьезность обвинения, учел сведения о личности обвиняемых и обстоятельства, на которые ссылался прокурор. Кроме того, Верховный Суд указал, что «тот факт, что решение о продлении было вынесено после того, как обвиняемые уже пробыли это время под стражей, не является основанием для отмены решения от 15 августа 2002 г., потому что первое судебное решение по этому вопросу было отменено в соответствии с законом и ходатайство прокурора от 19 апреля 2001 г. было направлено на новое рассмотрение. В связи с вышеназванными обстоятельствами рассмотрение уголовного дела не затрагивалось решением по ходатайству прокурора». В тот же день Верховный Суд отклонил обращение заявителя с просьбой присутствовать на кассационном рассмотрении на том основании, что его доводы были четко изложены в жалобе, его адвокаты присутствовали на рассмотрении, а прокурор не присутствовал.

4 сентября 2001 г. дополнительное расследование было закончено и дело направлено во Владимирский областной суд. Заявитель вновь обратился с ходатайством об освобождении из-под стражи.

9 января 2002 г. суд назначил первое слушание по делу на 5 февраля 2002 г. и оставил меру пресечения заявителю без изменений. 11 февраля 2002 г. заявитель обжаловал это решение. Он указал, что его содержание под стражей незаконно, так как уже значительно превосходит 18-месячный срок, установленный УПК, а также потому, что условия содержания под стражей плохие, и что он подвергался жестокому обращению со стороны сотрудников милиции в момент задержания и после этого. Он также заявлял, что его жалобы никогда не пересылались в Верховный Суд РФ.

5 февраля 2002 г. слушание по делу было отложено на 26 февраля, так как три обвиняемых не явились в суд. 15 февраля 2002 г. заявитель обжаловал решение об отложении рассмотрения, а также еще раз перечислил те доводы, которые были изложены в жалобе от 11 февраля.

13 марта 2002 г. Владимирский областной суд решил, что дело не готово к рассмотрению в связи с существенными нарушениями процессуальных норм: в частности, несколько обвиняемых не смогли в достаточной мере ознакомится с материалами дела, одному из обвиняемых не было обеспечено право на переводчика на узбекский, другой обвиняемый не был извещен в соответствующее время о проведении экспертизы. Суд вновь направил дело на дополнительное расследование, а обвиняемых оставил под стражей в связи с тяжестью обвинения. 11 апреля 2002 прокуратура обжаловала решение суда от 13 марта 2002, а заявитель обжаловал его 29 апреля, указав, в числе прочего, что содержание под стражей свыше 18 месяцев во время предварительного расследования недопустимо, а этот срок истек 4 апреля 2001 г.

8 августа 2002 г. Верховный Суд отказал заявителю в ходатайстве присутствовать на рассмотрении, так как его позиция была четко изложены в его жалобе. 12 сентября 2002 г. Верховный Суд рассмотрел жалобы прокурора, обвиняемых и их защитников, и пришел к выводу, что права обвиняемых не были затронуты. На этом основании Верховный Суд отменил решение Владимирского областного суда и дал рекомендации рассмотреть дело по существу. Также Верховный Суд оставил обвиняемых под стражей в связи с тяжестью обвинения. 7 октября 2002 г. дело было возвращено во Владимирский областной суд.

18 ноября 2002 г. Владимирский областной суд продлил срок содержания под стражей заявителю до 3 декабря 2002 г. 4 декабря 2002 г. Владимирский областной суд продлил срок содержания под стражей еще на три месяца до 3 марта 2003 г. В постановлении были указаны те же основания, что и в постановлении от 18 ноября 2002 г. 22, 26 ноября и 5 декабря 2002 г. адвокаты заявителя обжаловали постановления о продлении.

В Европейский суд заявитель жаловался, что содержание под стражей с 28 апреля 2001 не было законным по следующим причинам. Постановление Владимирского областного суда от 28 апреля 2001 г., которым суд признал реализацию процессуальных прав обвиняемых и продлил им срок пребывания под стражей, было отменено Верховным Судом 8 августа 2001 г. Кроме того, после того, как 4 сентября 2001 дело было направлено во Владимирский областной суд для разбирательства по существу, ходатайство заявителя об освобождении, поданное в то же самое время, было рассмотрено спустя более чем 4 месяца вместо 14 дней, предусмотренных в УПК РСФСР. Постановление от 9 января 2002 г. не содержало достаточных оснований для продления срока содержания под стражей, так как единственным основанием была тяжесть предъявленного обвинения. Ни областной суд, ни Верховный Суд в своих решениях, соответственно, от 13 марта 2002 и 12 сентября 2002 г. не прокомментировали доводов заявителя. Заявитель также указал, что 18 ноября 2002 г. областной суд продлил срок содержания под стражей пост фактум, то есть спустя 2 месяца и 15 дней после окончания предыдущей санкции, кроме того, 4 декабря 2002 г. срок был продлен также с просрочкой на один день.

Правительство утверждало, что срок содержания заявителя под стражей соответствовал требованиям российского законодательства и не был произвольным. 28 апреля 2001 г. Владимирский областной суд продлил срок содержания под стражей до 4 сентября 2001 г. для того, чтобы обвиняемые могли ознакомится с материалами дела. 8 августа 2001 г. Верховный Суд РФ отменил это решение, но оставил меру пресечения прежней. С 4 сентября 2001 г. по 9 января 2002 г. ходатайство об освобождении рассматривалось Владимирским областным судом. С 13 марта по 7 октября 2002 г. ходатайство об освобождении рассматривалось Верховным Судом РФ. По мнению Правительства, российское законодательство не устанавливает сроков рассмотрения вопросов содержания под стражей. Правительство также указало, что 12 сентября 2002 г. Верховный Суд возвратил дело во Владимирский областной суд, который получил его 7 октября 2002 г. В это время вступил в силу новый УПК РФ, новое заседание было назначено 18 ноября 2002 г. и срок содержания был продлен до 3 декабря 2002 г.

Анализируя позиции сторон, Европейский суд сослался на свою практику, указав, что термин «законность» в отношении содержания под стражей определяется прежде всего внутренним законодательством, тем не менее, это не всегда является определяющим, так как Суд оценивает еще, соответствовало ли содержание под стражей целям ч. 1 ст. 5, чтобы обеспечить защиту от произвольного лишения свободы.

Суд выделил несколько периодов содержания под стражей с 4 мая 2000 до 4 декабря 2002 г., каждый из которых рассмотрел с точки зрения требования законности.

Суд вновь повторил, что 28 апреля 2001 г. прокурор ходатайствовал о продлении срока содержания под стражей до 4 сентября 2001 г. Российский суд удовлетворил это ходатайство 4 мая 2001 г., но потом, 8 августа 2001 г., постановление суда было признано незаконным и необоснованным и дело было направлено на новое рассмотрение. Новое рассмотрение состоялось 15 августа 2002 г., в результате чего было санкционировано содержание под стражей с 4 мая по 4 сентября 2001 г.

Читайте так же:  Адвокат рождественский иваново

Европейский суд счел, что из названного периода содержание под стражей было «законным» с 4 мая 2001 г. до 8 августа 2001 г., пока Верховный Суд РФ не отменил решение областного суда; соответственно, в этот период нарушение ч. 1 ст. 5 не может быть установлено.

Период содержания под стражей с 8 августа 2001 по 4 сентября 2001 г. являлся, по мнению Европейского суда, незаконным. Решением от 8 августа 2001 Верховный Суд РФ отменил постановление областного суда в части, касающейся реализации прав обвиняемых, и оставил им без изменения меру пресечения в виде содержания под стражей. При этом Верховный Суд не привел мотивов необходимости дальнейшего содержания обвиняемых под стражей, а также не установил срока, на который содержание под стражей может быть продлено или по истечении которого нижестоящий суд должен вновь рассмотреть вопрос о необходимость такой меры. В результате нижестоящий суд вернулся к вопросу о содержании обвиняемых под стражей только через год. А в течение всего этого года заявитель не имел определенного представления об основаниях и сроках своего содержания под стражей. Исходя из этого, Европейский суд признал, что решение Верховного Суда не соответствовало требованиям понятности, предсказуемости результатов и защиты от произвола, что является нарушением ч. 1 ст. 5 Конвенции.

Европейский суд также признал несоответствующим требованиям ч. 1 ст. 5 Конвенции период содержания под стражей с 4 сентября 2001 г. по 9 января 2002 г. в связи с тем, что российский суд, продляя срок содержания, не дал какого-либо обоснования необходимости этой меры.

Период содержания с 9 января по 13 марта 2002 г. Суд счел соответствующим стандартам Конвенции, поскольку решение, принятое областным судом 9 января 2002 г., соответствовало требованиям российского законодательства и принципу обоснованности.

Период с 13 марта по 12 сентября 2002 г., по мнению Европейского суда, не отвечал требованиям «законности» по следующим причинам. 13 марта 2002 г. своим решением Владимирский областной суд направил дело на дополнительное расследование, оставив меру пресечения прежней и не установив срока содержания под стражей. Европейский суд отметил, что заявитель обжаловал это решение в связи с тем, что установленный российским законом максимальный 18-месячный срок содержания под стражей во время предварительного следствия уже истек. 12 сентября 2002 г. Верховный Суд РФ отменил это решение областного суда, но не рассмотрел аргументы обвиняемых относительно содержания под стражей и оставил меру пресечения прежней, также без указания сроков лишения свободы. Действовавшее на тот момент российской законодательство предусматривало 18 месяцев содержания под стражей во время предварительного расследования плюс 6 месяцев по судебному решению для ознакомления с делом и 1 месяц по санкции прокурора, если дело направлено на дополнительное расследование. В данном деле 18-месячный срок нахождения под стражей истек 4 апреля 2001 г. Прокурор продлил срок содержания под стражей до 4 мая 2001 г., после чего суд продлил содержание под стражей еще на четыре месяца до 4 сентября 2001 г. Европейский суд счел, что дальнейшее продление содержания под стражей было невозможным с точки зрения российского законодательства. Правительство также не назвало какой-либо нормативный документ, который бы предусматривал возможность дальнейшего продления. Кроме того, постановление областного суда от 13 марта 2002 г. о продлении срока содержания под стражей было весьма лаконичным и не содержало никаких ссылок на внутренние законодательство, в связи с чем оно не удовлетворяло требованиям «законности».

Период нахождения заявителя в заключении с 12 сентября 2002 г. по 7 октября 2002 г. Европейский суд счел законным, так как Верховный Суд РФ оставил прежней меру пресечения на время судебного разбирательства.

Период с 7 октября 2002 г. по 18 ноября 2002 г. Европейский суд признал незаконным, так как областной суд, получив дело на рассмотрение из Верховного Суда, не вынес какого-либо решения относительно меры пресечения. Кроме того, Европейский суд отметил, что новый УПК РФ, вступивший в силу в 2002 г., формулирует нормы о содержании под стражей так же нечетко, как и предыдущий.

18 ноября 2002 г. областной суд продлил срок содержания пост фактум на три месяца с 3 сентября до 3 декабря 2002 г., основываясь на решении Верховного Суда и не проверив самостоятельно основания для продления содержания под стражей. Европейский суд указал, что в связи с этим решение областного суда не имело достаточно четкого правового основания, потому его нельзя признать удовлетворяющим требованиям законности с точки зрения как внутреннего законодательства, так и требований Конвенции. На этом основании период содержания под стражей с 12 сентября по 18 ноября 2002 г. также был признан не соответствующим ч. 1 ст. 5 Конвенции.

Период с 18 ноября по 4 декабря 2002 также был признан незаконным, подтверждением чего Суд счел решение Верховного Суда РФ, в котором указывалось, что срок был продлен с нарушением процессуальных норм внутреннего законодательства, в связи с чем продление было отменено как незаконное.

Заявитель также утверждал, что в отношении его была нарушена ч. 3 ст. 5 Конвенции, согласно которой всякий лишенный свободы должен незамедлительно предстать перед судьей или иметь право на освобождение до разбирательства его дела в суде.

Заявитель утверждал, что эти требования были нарушены, поскольку ни одно из решений о продлении его содержания под стражей не называло конкретных оснований необходимости данной меры, а формулировки этих решений повторялись. Правительство утверждало, что содержание под стражей было необходимым, так как заявитель — иностранец, не имеющий постоянного места жительства в РФ и обвинявшийся в серьезных преступлениях.

Рассматривая этот вопрос, Европейский суд сослался на свою практику, указав, что чем дольше содержится обвиняемый под стражей, тем более основательными и подтвержденными фактическими обстоятельствами должны быть аргументы в пользу продления содержания под стражей. Суд полагает, что первоначально содержание заявителя под стражей удовлетворяло требованиям «разумных подозрений», но с течением времени эти основания становились все менее и менее убедительными, поскольку государственные органы должны были проверять реальную ситуацию, чтобы обосновать необходимость продления заключения для заявителя. Что касается разумности срока содержания под стражей, то с момента начала разбирательства уголовного дела в отношении заявителя российский суд продлял действие меры пресечения семь раз. При этом все семь раз он обосновывал это решение тяжестью обвинения, дважды ссылался на возможность обвиняемого скрыться и пять раз указывал, что содержание под стражей необходимо для «обеспечения реализации обвинения», что прямо противоречит требованиям ч. 1 ст. 5 Конвенции. Кроме того, Суд учел, что власти не объяснили, на каких фактических обстоятельствах они основывались, утверждая, что заявитель может скрыться, и не рассмотрели другие варианты обеспечения явки в суд. Таким образом, российские суды не проявили должной тщательности при проверке обоснованности продления содержания под стражей, в результате чего произошло нарушение ч. 3 ст. 5.

Заявитель также утверждал, что было нарушено его право на обжалование законности содержания под стражей, гарантированное ч. 4 ст. 5 Конвенции. В частности, заявитель указал, что его жалобы на решения областного суда рассматривались с задержками, а слушания по его делу откладывались, что не соответствует требованию безотлагательности рассмотрения жалоб.

Правительство утверждало, что для таких сроков рассмотрения жалоб были объективные причины, в том числе многочисленность заявлений обвиняемых и отсутствие адвокатов в судебных заседаниях.

Европейский суд, рассмотрев обстоятельства дела, пришел к выводу, что право заявителя на обжалование законности содержания под стражей было нарушено. Это выразилось в том, что рассмотрение жалоб заявителя на решение от 28 апреля 2001 заняло почти год и девять месяцев, не была удовлетворена просьба заявителя присутствовать на судебном заседании, а Правительство не дало удовлетворительных объяснений о причинах задержек в процессе рассмотрения жалобы заявителя

Обжалование решения от 4 сентября 2001 г. заняло 125 дней, суд рассмотрел эту жалобу только 9 января 2002, что не отвечало требованиям «незамедлительного рассмотрения», и Правительство не предоставило удовлетворительных объяснений этому.

Жалоба заявителя на решение от 9 января 2002 г. не была в принципе рассмотрена, несмотря на то, что заявитель поднимал эти вопросы трижды в разных жалобах.

Жалоба заявителя на решение от 13 марта 2002, поданная 29 апреля 2002, была рассмотрена 12 сентября 2002 г., через 134 дня, что также не отвечало требованию «незамедлительного рассмотрения».

Жалобы на решения от 18 ноября и 4 декабря 2002 г. были поданы 22, 26 ноября и 5 декабря 2002 г. соответственно, однако были рассмотрены только после принятия Европейским судом решения о приемлемости жалобы заявителя.

Заявитель также обжаловал длительность процесса рассмотрения его уголовного дела и некоторые другие аспекты справедливости судебного разбирательства, гарантированные статьей 6 Конвенции. В связи с оправдательным приговором Европейский суд не рассматривал эти жалобы, за исключением жалобы на длительность процесса. Правительство утверждало, что длительность рассмотрения была вызвана необходимостью участия переводчиков и организации перевода, а также неявкой адвокатов в суд. Европейский суд, приняв это во внимание, тем не менее, счел избыточной продолжительность судебного разбирательства в 6 лет и 2 месяца, особенно с учетом того, что заявителя оправдали.

Европейский суд присудил заявителю компенсацию в размере 50 000 евро.

Решение по делу Худойорова демонстрирует самые болезненные проблемы российского уголовного судопроизводства: некачественную работу государственного обвинения, которое пытается компенсировать отсутствие доказательств затягиванием сроков расследования, а так же позицию российских судов, которые в ущерб правам обвиняемых дают стороне обвинения возможность исправлять допущенные в ходе следствия ошибки. Очевидно, что подобная практика в деятельности органов уголовной юстиции приводит к чрезвычайно длительным срокам содержания людей в СИЗО, к переполненности мест предварительного заключения, а так же препятствуют скорейшему осуществлению правосудия и надолго оставляет участников процесса в неведении о своей судьбе. Сумма компенсации показывает, что Европейский суд полагает недопустимым сохранение такой практики после вступления в силу нового УПК РФ и по истечении почти пяти лет с момента принятия постановления по делу Kalashnikov v. Russia, в котором Суд указал России не недопустимость переполнения СИЗО и содержания в них людей в течение нескольких лет.

3. Суд по делу Shofman v. Russia признал, что годовой срок для оспаривания отцовства с момента рождения ребенка нарушает право на частную жизнь мужа, который не является биологическим отцом

Значительный интерес для правоведов представляет постановление по делу Shofman v. Russia, которое было принято 24 ноября 2005 г. Постановление касается жалобы на то, что применение пресекательного срока для подачи иска об оспаривании отцовства нарушает право на частную жизнь и наносит ущерб интересам ребенка.

Основанием для подачи жалобы послужили следующие обстоятельства. 10 августа 1989 г. в Новосибирске заявитель женился на Г., после чего семья переехала в Санкт-Петербур г. 12 мая 1995 г. жена заявителя родила сына в Новосибирске. Несмотря на возражения заявителя, она зарегистрировала сына на свою фамилию. Однако заявитель был указан как отец в свидетельстве о рождении. В конце сентября 1995 г. жена заявителя вернулась с сыном в Санкт-Петербур г. Заявитель был уверен, что он отец ребенка, и воспитывал его как своего сына.

28 мая 1996 г. заявитель уехал в Германию, и до сентября 1997 г. он ждал, что Г. с сыном присоединятся к нему. Но в сентябре 1997 г. Г. сообщила ему в письме, что не собирается дальше жить с ним в браке и намерена обратиться за алиментами. В это же время родственники заявителя сообщили ему, что он не является отцом ребенка.

16 декабря 1997 г. заявитель подал на развод и направил в суд иск об оспаривании своего отцовства. 12 апреля 1999 г. заявитель был разведен, а 16 ноября 2000 г. Железнодорожный районный суд Новосибирска принял решение по поводу отцовства заявителя.

В решении суд указал, что ДНК-тесты от 28 июня 1999 г. и 5 июня 2000 с очевидностью показывают, что заявитель не является отцом ребенка. Несмотря на утверждения бывшей жены, суд признал, что заявитель не является отцом ребенка. Однако, основываясь на нормах Кодекса о браке и семье 1969 г., который действовал на момент рождения ребенка, суд отказал заявителю в иске на том основании, что тот мог оспаривать отцовство только в течение одного года с момента рождения ребенка. При этом суд посчитал, что Семейный кодекс 1995 г., предусматривающий иное регулирование вопросов отцовства, в данном случае неприменим, так как он вступил в силу только 1 марта 1996 г.

15 марта 2001 г. кассационная инстанция Новосибирского областного суда оставила решение в силе. Надзорные жалобы заявителя были отклонены.

12 сентября 2002 г. мировой судья третьего судебного округа Железнодорожного района г. Новосибирска удовлетворил требование бывшей жены заявителя об алиментах. 15 сентября 2003 г. Железнодорожный районный суд оставил решение мирового судьи в силе.

В жалобе в Европейский суд заявитель утверждал, что определение его прав отцовства, без сомнения, затрагивает его частную жизнь. Кроме того, ребенок имеет право поддерживать отношения со своим биологическим отцом, а юридическое отцовство может быть оспорено, если установлено, что оно не соответствует биологическому.

Заявитель утверждал, что ст. 8 Конвенции, защищающая неприкосновенность частной и семейной жизни, гарантирует право на разрыв семейных уз, если они не имеют биологической основы. Если национальные власти в этом случае не позволили разорвать семейные отношения, — имело место вмешательство в частную жизнь. При этом заявитель не оспаривал соответствие решений российских судов национальному законодательству, но отмечал, что власти не указали правомерных целей применения этого законодательства, а также необходимости его использования в демократическом обществе. Исходя из этого, вмешательство в его частную жизнь можно считать неправомерным. Что касается целей пресекательных сроков, существовавших в российском законодательстве, то, по утверждению заявителя, срок должен был исчисляться с момента, когда у отца появились сомнения в своем отцовстве. Юридический отец может оспорить отцовство, только если он узнал о фактах, которые доказывают, что отцовство в действительности не имеет места. В этом случае он может сделать сознательный выбор: разорвать отношения отцовства или продолжить их на условиях усыновления. Поэтому законодательство должно предоставлять разумный период, во время которого отец может принять решение. Применительно к заявителю, период должен был начаться с того момента, когда муж узнал, что он может не являться биологическим отцом. Кроме того, заявитель полагает, что такой порядок не нарушал бы права ребенка, так как для психологического благополучия ребенка лучше, если юридическое отцовство совпадает с биологическим. Кроме того, заявитель отмечал, что Семейный кодекс 1995 г. не предусматривает таких пресекательных сроков, а это подтверждает, что интересам ребенка отвечает установление реального отцовства. Заявитель также указал, что в других странах-участницах Конвенции также существуют пресекательные сроки, но они значительно длиннее, если срок отсчитывается от рождения ребенка, или начинают исчисляться с момента, когда отец узнал о фактах, указывающих на то, что он не является биологическим отцом ребенка. Заявитель также указал, что у него отсутствуют фактические отношения с ребенком, так как с 28 марта 1996 г. он постоянно живет в Германии.

Правительство утверждало, что судебные решения полностью основывались на нормах Кодекса о браке и семье. Российские суды установили, что заявитель согласился быть указанным как отец ребенка, и мог оспорить отцовство до 30 июня 1996 г. Тем не менее он не возбудил процедуру до декабря 1997 г., то есть начал ее после истечения срока давности. Правительство полагает, что вмешательство в семейную жизнь заявителя отсутствует.

Европейский суд счел, что вопрос оспаривания отцовства включается в круг вопросов частной жизни, защищаемой статьей 8 Конвенции. Применительно к описанным фактам Суд указал, что государство имеет позитивные обязательства «эффективно» уважать частную или семейную жизнь, в том числе и принимать адекватные меры по защите частной и семейной жизни.

Сравнительный анализ законодательства других стран показал, что единый подход к такого рода вопросам отсутствует и срок оспаривания отцовства может отсчитываться от различных моментов. Суд также учитывает, что ограничительный срок оспаривания отцовства вводится для обеспечения стабильности семьи и защиты ребенка. Так, в делах Yildirim и Rasmussen Европейский суд установил, что, если отец пропустил срок оспаривания отцовства, интересы ребенка преобладают. Однако в этих делах заявители с момента рождения ребенка знали о том, что не являются биологическими отцами. Суд подчеркнул, что ситуация в настоящем деле отличается, так как отец в течение двух лет жизни ребенка не подозревал о том, что не является биологическим отцом ребенка, и получил информацию об этом только в сентябре 1997 г., когда срок давности для подачи иска уже истек.

Европейский суд отметил, что районный суд, рассматривавший иск об отцовстве, признал, что на основании биологических доказательств нет сомнений, что заявитель не является отцом ребенка. Статья 49 Кодекса о браке и семье, примененная районным судом в отношении заявителя, адекватно защищает интересы мужа, который сомневается в своем отцовстве с момента рождения ребенка, но она не предусматривает возможности для мужей в ситуации заявителя установить биологическую реальность более чем через год после рождения ребенка. Правительство не указало ни одно основания того, что устанавливать такой «негибкий» срок и не предусмотреть никаких исключений из него было «необходимым в демократическом обществе». С точки зрения Суда, юридическая реальность, которая превалирует над биологической и социальной реальностью, несовместима со ст. 8 Конвенции. Суд также счел, что невозможность оспорить отцовство по истечении года с момента рождения ребенка, если муж узнал о том, что он не является отцом, спустя два года после рождения ребенка, не является пропорциональной и не преследует правомерной цели. В связи с чем было установлено нарушение статьи 8 Конвенции.

Суд присудил заявителю компенсацию в размере 6 000 евро.

Применительно к данному делу нужно отметить, что жалоб против России, связанных с вопросами семьи и частной жизни, в Европейском суде немного по сравнению с другими категориями дел. Однако практически каждое из этих дел демонстрирует негибкость российской судебной системы при решении семейных вопросов.

4. Влияние рассмотрения российских дел Европейским Судом на национальное правосудие

Рассмотрение жалоб в Европейском Суде способствовало привлечению к ответственности сотрудников милиции, как это произошло с майором милиции начальником отделения Ленинского РУВД оперуполномоченым Игорем Сомовым и бывшим майором милиции оперуполномоченным Ленинского РУВД Николаем Костериным, которых приговорили к 4 годам лишения свободы каждого. Они были признаны виновными в доведении до самоубийства и в превышении должностных полномочий с применением насилия и причинении тяжких последствий Алексею Михееву, жалоба которого рассматривается Европейским судом.

Читайте так же:

  • 288 приказ фмс изменения Приказ Федеральной миграционной службы от 19 января 2015 г. N 6 "О внесении изменений в Административный регламент предоставления Федеральной миграционной службой государственной услуги по регистрационному учету граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства в […]
  • Приказ 703 от 121114 Приказ Федеральной службы по тарифам от 30 октября 2012 г. N 703-э "Об утверждении Методических указаний по расчету сбытовых надбавок гарантирующих поставщиков и размера доходности продаж гарантирующих поставщиков" (утратил силу) Приказ Федеральной службы по тарифам от 30 октября 2012 г. […]
  • Федеральный закон статья 114 Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" (с изменениями и дополнениями) Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ"О противодействии экстремистской деятельности" С изменениями и дополнениями от: 27 июля 2006 г., 10 мая, 24 июля 2007 […]
  • Приказ мз 708 Приказ Министерства здравоохранения РФ от 9 ноября 2012 г. N 708н "Об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи при первичной артериальной гипертензии (гипертонической болезни)" Приказ Министерства здравоохранения РФ от 9 ноября 2012 г. N 708н"Об утверждении стандарта […]
  • Судебная практика 1158 Энциклопедия судебной практики. Приобретение наследства. Отказ от наследства в пользу других лиц и отказ от части наследства (Ст. 1158 ГК) Энциклопедия судебной практикиПриобретение наследства. Отказ от наследства в пользу других лиц и отказ от части наследства(Ст. 1158 ГК) До внесения в […]